Люси Гордон - Однажды летом в Италии

— Но я не намерен удерживать вас насильно. Уезжайте, если хотите.

Дверь в кабинет приоткрылась.

— Можно войти, папа?

— Конечно. — Он подошел к двери и помог Лизе войти.

— Я искала Холли.

— Она здесь.

Лиза высвободила руку и, хромая, подбежала к молодой женщине.

— Ты исчезла. Я подумала, что ты уехала, навсегда.

— Нет, дорогая, — ответила Холли, встав на колени, чтобы видеть глаза девочки. — Я просто пришла поговорить с твоим отцом. Извини, что не предупредила тебя.

Она притянула к себе Лизу, которая чуть не задушила ее в объятиях.

— И не уедешь? — умоляла Лиза.

Решение было уже принято. Лиза спасла ее тогда, в поезде, и теперь она должна отплатить ей добротой. Поход в консульство подождет.

Холли взглянула на судью и увидела в его глазах мольбу.

Должно быть, она ошиблась. Этот человек, который держит ее в своей власти, не способен на какие-либо чувства.

— Нет, не уеду. Я останусь, пока буду нужна тебе.

— Навсегда-навсегда? — спросила Лиза.

— Навсегда-навсегда.

— Думаю, мне пора на работу, — с нажимом произнес Маттео.

Лиза взяла Холли за руку, и они все трое вышли из кабинета.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Холли быстро адаптировалась к жизни на вилле, которая, казалось, приняла ее с распростертыми объятиями. Практически все время она проводила с Лизой.

Ее беспокоили быстрые перемены в настроении маленькой подопечной. Лиза могла быть в один момент счастлива, а в другой вся в слезах.

— Я ухаживала за нею в больнице, — объяснила Берта, — Когда ее выписали, ей нужен был уход дома, и судья Фаллуччи решил, что я больше всего подойду на роль сиделки. Лиза — милый ребенок, но я не могу справиться с ее вспышками необъяснимой раздражительности.

— На девочку слишком много всего навалилось, — предположила Холли. — Потерять мать при крушении поезда, быть раненой… Должно быть, она очень страдает.

— Конечно, — согласилась Берта. — Но я ничем не могу облегчить ее переживания. Ей нужна не я.

— Бедняжке нужна ее мать, — вздохнула Холли. Поскольку судья ежедневно уезжал очень рано и возвращался поздно вечером, Холли использовала любую возможность, чтобы получить больше информации о Лизе от Берты и Анны.

— Когда он дома, то закрывается у себя в кабинете, — заметила однажды Анна, наливая им троим кофе на кухне. — Он сильно изменился после смерти жены.

— А какой была она? — спросила Холли.

— Красивая, — с завистью ответила Анна. — Как модель. Было понятно, почему он сходил по ней с ума.

— Сходил с ума? — допытывалась Холли.

— Именно, — твердо ответила Анна. — Знаю, что в это трудно поверить, но в то время он был совсем другим. Я пришла сюда работать вскоре после их свадьбы, и должна сказать, что никогда не видела до такой степени влюбленного человека.

— Я дежурила в больнице в день аварии, — вспоминала Берта. — И видела, как он вошел в вестибюль. На его лице не было никаких эмоций, вообще ничего.

— Он уже знал, что его жена погибла? — спросила Холли.

— Да. Первое, что он сказал доктору, было: «Даже если, она умерла, я хочу ее видеть». Доктор пытался уговорить его немного подождать, но лицо синьора стало еще тверже, когда он произнес: «Я хочу видеть ее, вам понятно?»

— Доктор согласился?

— Не сразу. Он сказал, что маленькая девочка жива и что, может быть, стоит сначала увидеть ее. Но судья настаивал на своем. Тогда доктор отвел его в палату, где лежала синьора Фаллуччи. Судья приказал всем выйти, чтобы остаться наедине с нею. Но когда мы вышли, доктор велел мне быть поблизости на всякий случай.

— Тогда ты стала подслушивать у двери, — насмешливо заключила Анна.

— Ну да.

— И что ты услышала?

— Ничего. Не было слышно ни звука. Когда люди видят мертвых, они плачут или зовут этого человека по имени, но судья не проронил ни звука. Я никогда не забуду, какое у него было лицо, когда он вышел.

— Потом он пошел повидать Лизу? — полюбопытствовала Холли.

— Да, я отвела его. Она выглядела ужасно, такая маленькая и бледная, подключена к аппарату искусственного дыхания. Я хотела предупредить, чтобы он не дотрагивался до нее, но этого не потребовалось. Он просто стоял, как будто не знал, кто она. Потом повернулся и ушел.

— Не понимаю, — заметила Анна. — Он всегда обожал ее, почти так же, как свою жену. Я слышала однажды, как он сказал: «Никто не может быть дороже для меня, чем моя Лиза».

Холли нахмурилась. Ее представления о пылкой любви к жене и дочери никак не вязались с тем, что она только что услышала. Анна между тем продолжила:

— Он никогда не говорит о своей жене. Только Лизе позволено упоминать ее имя вслух, но даже тогда он как можно быстрее уводит ее от предмета разговора.

— Но это же ужасно, — встревожилась Холли. — Лизе необходимо иногда говорить с ним о матери.

— Знаю, — согласилась Анна. — Но он как будто не может заставить себя произнести ее имя. У него даже нет на столе signora на фото. Он совсем не ведет себя как убитый горем вдовец, хотя построил этот причудливый памятник и ходит к нему каждый день по нескольку раз.

— Вечер за вечером, — подтвердила Берта.

— Однажды я была там, — вспомнила Анна, — и увидела, что он разговаривает с нею. Это действительно было страшно.

— Он не должен знать, что ты шпионишь за ним, — напомнила Берта. — Иначе тебе конец.

Берта так радовалась появлению Холли, что не задавала неуместных вопросов, как будто боялась спугнуть свое счастье. Молодая женщина постепенно училась ухаживать за Лизой. Физиотерапевт приходил два раза в неделю. Он показал Холли несколько простых упражнений, которые Лиза должна была делать каждый день.

Холли регулярно ходила в библиотеку и просматривала газеты, ища любое упоминание о себе или Бруно. Но ничего не было.

Как и многое другое в замке, библиотека поражала воображение роскошью и богатством отделки. Книги были в основном по истории, философии и по специальности. Некоторые из них были очень старыми и свидетельствовали о том, что библиотеку собирали на протяжении нескольких веков.

На стене она увидела портрет двух дам; одетых по моде столетней давности. Их лица чем-то напоминали лицо судьи, который, очевидно, приходился им родственником. На маленькой дощечке внизу было указано, что на портрете изображены графиня Д'Арелио и ее дочь Изабелла.

— Это его бабушка, — пояснила вошедшая с тряпкой Анна. — Та, что моложе. Она вышла замуж на Альфонсо Фаллуччи. Говорят, был большой скандал, потому что ее семья не одобряла этот брак.