Из Сибири, с любовью - Лана Норд

я пустое место. Как будто пару минут назад не было никакой неконтролируемой вспышки между нами.

Ну и ладно, подумаешь, какой принц нашёлся!

Главное сейчас поскорее прийти в себя и выбраться отсюда.

Перевожу взгляд на суп, перемешиваю ложкой. Пахнет вкусно, но странно. Придирчиво изучаю содержимое тарелки. И тут цепляю ложкой кусок мяса.

Вот что не так!

Уже как пять лет я отказалась от мяса. Не из-за того, что соблюдаю диету. Просто мне жаль бедных зверушек, которых кровожадные люди используют в качестве насыщения. Но есть хочется сильно, и я на всякий случай уточняю у незнакомца:

— Там что, мясо?

Он молча кивает.

— Фу, — отодвигаю тарелку, — я такое есть не буду.

Мужчина поднимает на меня глаза и смотрит долгим взглядом. Потом всё так же, в полной тишине, встаёт, забирает мою тарелку и ставит на другой край стола.

С тоской наблюдаю за уплывающей из моих рук тарелкой: может, надо было хотя бы попробовать, одну ложечку?

— У тебя есть что-то другое? Овощи, зелень, грибы? НЕ мясо?

Снова поднимает глаза.

Что он всё таращится на меня, как на диковинного зверя? Одичал что ли тут совсем?

Встаёт из-за стола, поднимает вмурованный в пол люк, спускается в подпол. Его нет пару мгновений.

Наконец возвращается, в руках коробка. Подходит, ставит у моих ног.

С любопытством заглядываю туда.

Бинго!

Лук, морковь, картошка и даже грибы, правда, я таких никогда не видела, но раз предлагает, значит, съедобные? Он же меня спас, травить меня ему незачем?

— Класс, — бодро восклицаю я, — что же ты раньше молчал, что у тебя тут такое кулинарное разнообразие? Я буду жареную картошку с грибами, — заказываю я, ожидая, что незнакомец тотчас же примется исполнять моё пожелание.

Но он снова молчит и, не двигаясь, пристально смотрит. Только выражение его лица теперь такое, будто он видит перед собой сумасшедшую.

— Что-то не так? — растерянно уточняю я.

— Если хочешь картошку, готовь сама, — ровным тоном произносит он.

— Не могу, во-первых, у меня болит нога, а во-вторых, — я смущённо опускаю глаза в пол и тихо продолжаю, — я не умею готовить.

Это чистая правда. Поесть я люблю, а вот готовить не моё.

В доме родителей, этим занималась домоуправительница, а когда я стала жить отдельно, у меня уже был неплохой собственный заработок. Так что я могла позволить себе питаться в ресторанах или заказывать еду на дом.

Теперь мужчина окидывает меня таким взглядом, словно перед ним стоит инопланетянин, не меньше. Потом встаёт и выходит в уличную дверь, возвращается через минуту, неся в руках толстую палку.

— Вот, — протянув её мне, говорит он, — это заменит тебе костыль. Можешь опираться на него и таким образом передвигаться по дому. Если захочешь. Насчёт остального, я тебе не прислуга, либо ты ешь, то, что делаю я, либо готовишь себе сама, а как ты это будешь делать, меня вообще не волнует.

Он снова встаёт, натягивает валенки и надевает тулуп.

— Куда ты? — с тревогой спрашиваю я. Находиться в компании человека, пусть даже такого неприветливого, намного лучше, чем сидеть в этой хижине одной.

— На охоту, — коротко отвечает он, — не сожги дом. И выходит.

Я остаюсь одна, голодная и обиженная отказом помочь мне.

— Ну ладно, я тебе ещё покажу, из какого теста слеплена Виктория Зайцева, — задиристо бросаю я в захлопнувшуюся дверь.

Пытаюсь встать, опираясь на палку. И с удивлением обнаруживаю, что у меня довольно неплохо это получается. Делаю пару шагов по комнате.

Да! Я снова могу ходить!

Подхожу к очагу. Рядом нехитрая посуда. Нахожу старую почерневшую сковородку.

Так, полдела сделано. Что там нужно для вкуснейшего обеда? Картошка, лук, грибы в наличии. Осталось всё помыть.

Недоумённо оглядываю помещение: где же кран с водой? Через пару минут до меня доходит, его здесь нет. И водопровода нет, и газа нет, и электричества, похоже, тоже нет.

А тогда как?..

Растерянно обвожу всё взглядом ещё раз и замечаю ведро с водой.

Ага! Что, выкусил, господин Как-тебя-там? Меня так просто не победить!

С трудом чищу картошку, лук и грибы. Мою их в ведре и режу на кусочки. Получается очень даже ничего для первого раза.

Ставлю на очаг сковородку и вываливаю сверху подготовленные овощи. Сажусь и жду момента, когда я смогу вкусить свой кулинарный изыск.

Через какое-то время, начинает пахнуть горелым.

Точно, я забыла, нужно перемешивать. Но чем?

Замечаю деревянную дощечку. Подойдёт. Пытаюсь перемешать картошку, но она намертво пристала к сковороде и уже сильно подгорает. Хочу снять её с огня, хватаюсь за ручку и тут же с громким воплем отдёргиваю руку, обожглась.

Хватаю первую попавшуюся под руку тряпку и стаскиваю злополучную сковородку с огня. Мне не приходит в голову ничего лучше, как бросить её в ведро с водой, остывать. С громким шипением, кухонная утварь утопает в ведре.

Расстроенная, ковыляю к столу, попутно рассматривая свою пострадавшую руку, на ладони надувается здоровенный волдырь.

Покушала, блин, картошечки!

На столе по-прежнему стоит нетронутая тарелка с супом, который я отказалась есть. Осторожно пододвигаю к себе и принюхиваюсь, пахнет очень вкусно. В животе жалобно урчит.

"Ладно, — решаюсь я, — попробую одну ложку".

Кладу суп в рот и зажмуриваюсь от удовольствия: м-м-м, как вкусно! Ничего лучше в своей жизни не ела!

"Съем последнюю ложку и хватит", — решаю я. Не замечаю, как доедаю всё до конца.

"Ругать себя буду позже", — решаю я.

Сытая и довольная, ложусь на свою кровать и сладко засыпаю.

Глава 8

Из сладких объятий сна меня выдёргивает резкий окрик:

— Вставай, чёрт бы тебя побрал! За что ты свалилась на мою голову?

Я поднимаю голову с подушки и сонно моргаю, пытаясь понять, что произошло.

Незнакомец, сжав руки в кулаки, грозно смотрит на меня. Но в чём я провинилась?

— Что ты здесь устроила? — недовольно продолжает он. — Я принёс тебя сюда полумёртвую, выходил, обогрел, накормил. А ты за это платишь мне чёрной неблагодарностью. Если так, то можешь выметаться, я тебя не держу.

— Да что я сделала? — спрашиваю недоумённо, до сих пор не понимая, что могло так разозлить великана.

— Что ты сделала? — в ярости кричит он, сверкая глазами. — Ты угробила мою единственную сковороду, сожгла мою футболку. А вода теперь непригодна для питья, потому что в ней плавает горелая картошка. О чём ты думала, когда творила всё это?

Я пренебрежительно фыркаю:

— Это из-за горелой картошки ты поднял такой скандал? Подумаешь, проблема, я сейчас всё быстренько уберу. Сковородку я отмою, налью в