Магическая лавка попаданки - Надежда Игоревна Соколова

зеленые глаза сверлили незнакомца. А тот самый «истинный» охотник стоял рядом с креслом, чуть поодаль, скрестив руки на груди, но в его позе не было прежней уверенности – скорее смущение и настороженность. Он выглядел помятым, будто его отлупили (возможно, морально, словами Барса).

Сама же я лежала на огромной, невероятно мягкой кровати. Над ней возвышался высокий балдахин из тяжелого темно-бордового бархата, ниспадающий пышными складками. Столбики кровати были искусно вырезаны из темного дерева – там переплетались лозы, листья и какие-то фантастические звери. Мягкий свет струился откуда-то сбоку, вероятно, от свечей или ламп.

«Похоже, спальня , – промелькнула мысль. Богатая. Очень богатая и красиво отделанная. И точно, на сто процентов – не моя скромная комнатушка над лавкой». Воздух здесь пахнул дорогим деревом и чем-то чуть сладковатым, чужим.

– Очнулась, – с облегчением выдохнул незнакомец. – Истинная, не пугай так меня! Те, кто связан богами, не могут жить друг без друга!

– А эта связь всегда так будет проявляться? – уточнила я хриплым голосом, пытаясь приподняться на локте. Голова гудела, как после удара колокола. – Такими ударами? И, может, вы представитесь?

Глаза медленно привыкали к полумраку комнаты, выхватывая из темноты его напряженное лицо, резкие черты которого казались одновременно чужими и странно притягательными.

– Прости, истинная! Я – Альберт, граф Артанский, советник императора, – он слегка отвел взгляд, словно смущаясь собственной горячности. – Нет, этот удар – первый и единственный. Боги дали нам понять, что мы – истинные друг для друга. Я знал это, еще когда провожал тебя до дома по вечерам.

В его голосе звучала неподдельная уверенность, смешанная с тихим обожанием.

Провожал? До дома? Так вот кто за мной следил все это время! Вспышка раздражения разгорелась в груди, сменяя остатки слабости. Те тени в переулках, шелест шагов за спиной, ощущение незримого взгляда – все это был он? Граф-преследователь?

– И что теперь? – спросила я, стараясь сдержать негодование, пальцы вцепились в прохладный край простыни. – Мы – истинные, вы – советник императора, еще и оборотень, судя по всему. – Я – владелица магической лавки, человечка. – Последнее слово прозвучало с подчеркнутой четкостью, напоминанием о пропасти между нашими мирами.

– Раса не имеет значения, когда боги вмешиваются в судьбы существ. – Альберт наклонился чуть ближе, его глаза в полумраке светились странным желтоватым отблеском, подтверждая мою догадку. – Мы с тобой поженимся, истинная. – Звучало это как непреложный факт, как приговор.

– Меня Ольга зовут, можно – Оля… – поправила я его, чувствуя, как щеки заливает краска то ли от гнева, то ли от нелепости ситуации. Я повернула голову к креслу. – Барс, ты слышал? Я скоро замуж выйду… за графа-оборотня. – Голос дрогнул на последних словах.

– Слышал, – проворчал Барс. И тяжелый кот, прыгнув с кресла на кровать, устроился у моих ног, укоризненно уставившись на меня горящими зелеными глазами. – И судя по твоему тону, ты прямо-таки на седьмом небе от счастья. – Его хвост нервно дернулся, выражая полное кошачье неодобрение происходящим.

Я смутилась, щеки залила краска. Блин, ну вот почему все нелепости обязательно происходят именно со мной?!

Глава 6

Ночевала я дома – настояла на этом, сказав Альберту, что мне срочно требуется время и пространство, чтобы все это переварить. Сказала резко, почти хлопнув дверью перед его озадаченным лицом. Барс мои слова одобрил громким, довольным мурлыканьем, усевшись на подоконник и сверля графа взглядом своих зеленых глаз. Он, похоже, не пришел в восторг от моего "истинного", это было видно по вздыбленной шерсти и подергивающемуся хвосту. Да и тот отвечал ему полной взаимностью – его взгляд, брошенный на кота перед уходом, был холодным и оценивающим, как у хищника, заметившего конкурента. Но в дела мужчин, пусть даже один из них кот, а другой – граф-оборотень, я лезть не стала. У меня хватало своих проблем. А вот собственные мысли и чувства мне были куда интереснее, хоть и пугающе непонятны.

Получалось, что теперь я просто обязана была выйти за этого оборотня, Альберта. Не по любви, не по выбору, а по воле каких-то далеких богов, связавших нас этой странной "истинностью". Боги заставят, связав нас невидимыми путами, и никакого другого выбора у меня не имелось. Он, Альберт, вчера еще бодро заверил, что не был против моей работы в лавке и после нашей свадьбы. Дескать, занимайся своим делом, истинная. И, казалось, я должна была радоваться этой крошечной уступке, этому островку привычной жизни в море неопределенности. Но я, скорее, была растеряна до глубины души. Никогда не думала, что мою жизнь, такую независимую и предсказуемую, будет контролировать муж, пусть и граф, от и до. Всегда была полной хозяйкой себе и своим поступкам – куда пойти, что купить, как распорядиться заработанными монетами, когда запереть лавку. А теперь… Теперь решения, казалось, принимались за меня высшими силами через посредничество самоуверенного оборотня.

В общем, спала я плохо. Ворочалась на простынях, которые казались то слишком колючими, то ледяными. Долго не могла уснуть, прислушиваясь к ночным шорохам города и тихому храпу Барса на своей лежанке. А когда уснула, видела всякие кошмары: то меня преследовали горящие желтые глаза в темноте, то двери моей лавки намертво запирались сами собой, то я тонула в холодном, темном озере, а на берегу стоял Альберт и невозмутимо наблюдал. Ну и, соответственно, утром проснулась не выспавшаяся, с тяжелой, туго набитой ватой головой, с ощущением песка под веками, и злая на весь свет – на богов, на Альберта, на ранний рассвет, на необходимость двигаться.

Пора было вставать, завтракать (хотя есть не хотелось совершенно), переодеваться из мятой ночнушки во что-то приличное и идти в лавку. Привычная рутина звала, сулила хоть какое-то подобие нормальности. А мне хотелось только одного: зарыться глубже в подушку, натянуть одеяло через голову, завернуться в теплый, уютный плед, как в защитный кокон, и лежать в постели. Лежать и думать, пытаясь размотать клубок мыслей. Потом, может, спать, забывшись тяжелым, без сновидений сном. Проснуться – и снова думать. Потом опять спать… Прятаться от мира, который вдруг перевернулся с ног на голову.

Барс, едва увидев меня, такую «красивую»