Магическая лавка попаданки - Надежда Игоревна Соколова

чем ничего. Они расплатились горстью необычайно свежих, блестящих лесных ягод (которые пахли как целая роща после дождя) и выплыли из лавки так же бесшумно, как и появились, оставив после себя лишь мимолетное ощущение увядающей зелени и легкую грусть.

Я занималась с клиентами весь день, продавая то, что можно было продать, отговариваясь и обещая невозможное. К вечеру я чувствовала себя выжатой, как лимон после праздничного пира. Каждый мускул ныл, веки налились свинцом, а в голове гудело от бесконечных просьб, требований и собственных выдумок про "завтра точно будет". Я уже тянулась к тяжелому железному ключу, висевшему за прилавком, собираясь запирать лавку и мечтая только о тишине и горячей ванне с ароматными травами, как вдруг...

Барс, дремавший в теплом углу прилавка, свернувшись в рыжий пушистый шар, резко вскинул морду. Его уши прижались к черепу, спина выгнулась дугой, шерсть встала дыбом, превратив его в ощетинившийся еж. Он зашипел, низко, протяжно и угрожающе – звук, в котором смешались и злоба, и первобытный страх. Его зеленые глаза, обычно лениво прищуренные, расширились, став огромными изумрудными дисками, и уставились на дверь.

Дверь скрипнула, нарушая вечернюю тишину, впуская струю прохладного воздуха, пахнущего городской пылью и чем-то еще... едва уловимо металлическим. Порог перешагнул мужчина. Высокий, статный, с темными, аккуратно подстриженными волосами и сильным, слегка выдвинутым вперед подбородком, придававшим его симпатичному лицу что-то хищное. Его взгляд, острый и цепкий, как когти птицы, не стал скользить по полкам, разглядывая диковинки. Он мгновенно нашел меня в полумраке лавки и устремил на меня эти пронзительные, слишком внимательные глаза. Одет он был дорого, но без вычурности: темно-синий бархатный камзол, отороченный серебряным шнуром, и черные штаны из добротной ткани, заправленные в высокие сапоги. В его осанке читалась уверенность, граничащая с властностью.

– Добрый вечер, – автоматически, натянув на губы усталую профессиональную улыбку, произнесла я. Голос звучал хрипло от утомления. – Чем могу помочь? Лавка уже закрывается.

Он сделал шаг вперед, и тень от его высокой фигуры легла на прилавок. На его губах играла едва заметная улыбка, но до глаз она не доходила. Они оставались холодными и оценивающими.

– Здравствуй, истинная, – пророкотал он. Голос был низким, бархатистым, но в нем чувствовалась какая-то странная вибрация, будто под слоем меда скрывалась сталь. – Наконец-то мы вместе. Я долго искал тебя.

Я моргнула, ощутив внезапный холодок вдоль позвоночника. Истинная? Мысль пронеслась вихрем. Ну да, оборотни так называют своих... избранных? Сородичей? Но я-то... Я же самая обычная! Лавочка, магия товаров – да, но моя собственная кровь самая заурядная человеческая! По крайней мере, я всегда так думала... Сомнение кольнуло, как иголка. Или?..

– Барс, – растерянно, почти шепотом позвала я, не отрывая глаз от незнакомца. Мои пальцы инстинктивно сжали край прилавка. – Барсик! Что это?

– Слышу, – ворчливо, сквозь шипение отозвался кот. Он не сводил взгляда с пришельца, его хвост нервно подрагивал. – Не знаю я его породы, Олька. Чует мое нутро – нечисто что-то. Но врет он или правду молвит про "истинную"... Хрен его знает. Не моя забота. Гнала бы ты его, куда подальше, пока цела.

Незнакомец медленно прищурился, его взгляд скользнул на кота, и в глубине этих холодных глаз мелькнуло что-то... насмешливое? Презрительное?

– Животное говорит? – произнес он с легким, но отчетливым удивлением, словно обнаружил диковинного жука. – И не оборотень при этом? Странно. Очень странно. – Он покачал головой, и его голос стал мягче, почти увещевающим, обращаясь ко мне: – Не верь его словам, истинная. В нем точно демон какой-нибудь мелкий сидит. Или дух заблудший. Такое случается с обычными зверями в местах скопления магии.

– Сам ты демон, вонючка! – отрезал Барс, выгнув спину еще сильнее, готовый к прыжку. Его шипение стало громче. – Олька, он меня бесит! И пахнет он... непонятно! Выгони его!

Глава 5

– А давайте вы отношения выясните на улице? – предложила я, с трудом заставляя усталые ноги двигаться. Я вышла из-за прилавка, тяжелый железный ключ холодно упирался в ладонь, и направилась к входной двери. – Я до ужаса устала за этот день и хочу просто отдохнуть. Да и лавку давно пора закрывать. На улице уже стемнело.

– Как скажешь, истинная, – почти мурлыкнул незнакомец, его бархатный голос звучал странно ласково. В два шага он сократил расстояние между нами. Прежде чем я успела среагировать, его большая, теплая рука легла поверх моей, сжимавшей ключ. Его пальцы сомкнулись вокруг моей ладони.

В следующую секунду меня пронзило. Не просто разрядом статического электричества, а чем-то куда более мощным и глубоким – будто молния ударила не в тело, а прямо в душу, выжигая сознание. Мир взорвался ослепительной вспышкой бело-золотого света, заполнившего все поле зрения. Где-то на краю этого хаоса я услышала дикий, разъяренный вопль Барса, больше похожий на рык раненого зверя, чем на кошачий крик… И потом – только густая, непроглядная темнота, поглотившая все.

Очнулась я под знакомое, но сейчас особенно яростное ворчание Барса. Каждое слово било, как молоток по наковальне:

– Дурак конченый! Кретин бестолковый! Идиот, у которого мозги в заднице застряли! А если бы она прямо там, на пороге, померла, а?! Ты вообще, оборотень, свой котелок включаешь перед тем, как людей хватать?! Или он у тебя совсем усох за ненадобностью, как осенний гриб?!

Рядом послышался голос незнакомца, но теперь он звучал совсем иначе – растерянно, глухо, с явной ноткой вины, пробивавшейся сквозь бас:

– Кто ж знал, что на нее так… мгновенно подействует… – Он запнулся. – Оборотницы обычно покрепче бывают. Выносливее. А она просто… сложилась.

– А ОНА НЕ ОБОРОТНИЦА, ТЫ БАРАН ОБЕЗЬЯНИЙ! – завопил Барс, и я мысленно представила, как его шерсть снова стоит дыбом. – Человечка она! Самый что ни на есть обычный! Да еще и из ДРУГОГО МИРА, если ты не в курсе! Олька! Эй, Олька! Хватит валяться, открывай глаза! Проверяем, цел ли твой редкостный мозг после такой встряски!

Ладно, открыла. С неохотой, потому что голова гудела, как улей разъяренных пчел, а веки казались свинцовыми. Картинка плыла, потом постепенно прояснилась. Увидела Барса. Он восседал в глубоком кожаном кресле напротив, вытянув передние лапы с достоинством разгневанного императора. Его