Салли Уэнтворт - Скандальная история

Джек принес из машины чемодан, пальто и мобильный телефон, который привез с собой. Отец так и не позволил провести в дом телефонную связь, а также установить телевизор. Опустив чемодан на пол в холле, Джек вошел в заставленный книжными полками отцовский кабинет и набрал номер телефона, оставленный миссис Марри. Вначале никто не отвечал, но в конце концов его связали с местным врачом, который подробно все объяснил, но вердикт был тот же: отец умирает и помочь ему невозможно.

— Он знает об этом, так как вынудил меня сказать правду, когда я хотел отправить его в больницу, — объяснил врач. — Но он хочет умереть дома.

— Он мучается?

— Нет. Я оставил болеутоляющее. Теперь это просто вопрос времени.

Сдавленным голосом Джек спросил:

— Как долго он протянет?

— Трудно сказать. Несколько дней, возможно, неделю. Я зайду, как только смогу, но сейчас в округе свирепствует грипп. Вы останетесь с ним или мне прислать сиделку?

— Нет, не нужно. Я буду здесь ровно столько, сколько понадобится.

Джек дал врачу свой телефон. Он долго сидел, уставившись в стену, затем очнулся и набрал номер полиции. Там заявили, что сегодня не смогут приехать за девушкой, так как половина сотрудников болеют гриппом, и посоветовали просто выгнать ее.

— Но идет снег, — возразил Джек.

Он как будто увидел ухмылку полицейского.

— Если вы не собираетесь обвинять ее в том, что она забралась к вам в машину, то нам нечего делать. Мы можем лишь попытаться убедить ее вернуться домой. Она сообщила свое имя? Мы сверимся с картотекой пропавших и, вероятно, узнаем ее адрес.

Рассердившись, Джек попросил их при первой же возможности приехать и забрать девушку.

Он пошел на кухню, где обнаружил Клэр за мытьем кастрюли. Она наконец-то сняла куртку, но на ней было надето сразу несколько свитеров. Девушка опасливо подняла на него карие с зелеными крапинками глаза. В другое время Джек наверняка пожалел бы ее. Но не сейчас. Голова у него была занята мыслями об отце.

— Вам придется остаться здесь до утра, — отрывисто сообщил он. — Полиция не может сейчас приехать за вами.

Клэр немного расслабилась, но потом подумала, что ее неприятности, скорее всего, не кончились, так как ей предстоит остаться наедине с этим человеком. Правда, она поняла, что бояться ей нечего: он слишком занят с больным отцом и ему не до нее.

— Пойдемте, я покажу, где вы будете спать.

Она последовала за ним наверх. Клэр обратила внимание на необычные поручни на лестнице — они были выполнены в виде изящных лилий. Когда они поднялись на второй этаж, он указал ей на дверь отцовской спальни.

— Я буду в соседней комнате. — Затем открыл дверь дальше по коридору. — А вы — здесь. Но вам придется самой постелить постель. Одеяла и простыни вон в том стенном шкафу.

Он повернулся, собираясь идти к отцу, но Клэр успела попросить:

— Пожалуйста… можно мне принять ванну?

— Да, конечно, — ответил явно удивленный Джек.

— И еще… вы знаете мое имя, а я не знаю вашего.

Он усмехнулся:

— Я знаю лишь то имя, что вы мне сообщили.

Клэр выспалась, наелась и согрелась впервые за многие недели, ей было где переночевать, поэтому она позволила себе беспечно заметить:

— Новая жизнь обязывает к новому имени.

У него поднялась левая бровь.

— Смит? Вы могли бы придумать что-нибудь пооригинальнее.

Она слегка улыбнулась, и он удивился, заметив, что ее худенькое лицо не лишено прелести. Почему-то это его разозлило, и он грубовато произнес:

— Меня зовут Стрейкер, Джек Стрейкер. Послушайте, я не смогу отделаться от вас до утра, но, надеюсь, вы не станете путаться под ногами. У меня нет времени думать еще и о вас. Понятно?

Она покраснела от столь неприкрытой неприязни и сдержанно ответила:

— Да. Простите.

Он кивнул и ушел.

Отец Джека не выносил телефонов, но все же пользовался современными удобствами — в доме было центральное отопление и водопровод. Клэр провела в ванне часа два. Она вымыла голову, а потом просто нежилась в горячей воде.

С тех пор как она убежала из так называемого «дома», жизнь в котором считала адом, она старалась содержать себя в чистоте и мылась в дамских комнатах. Когда кончились деньги, ей пришлось уйти из дешевой гостиницы, но у нее был рюкзак с одеждой, и она всегда переодевалась после мытья. К несчастью, рюкзак украли, когда она заснула на скамейке в парке, и она осталась лишь с теми вещами, что были на ней. Теперь Клэр не хотелось надевать на свое потрясающе чистое тело грязное белье. Она увидела махровый халат, висящий на двери, и закуталась в него. Голову она вытерла насухо, но расчески у нее не было, и она так и осталась со спутанной копной волос. Затем Клэр собрала одежду и босиком отправилась на кухню, где запихала все вещи в стиральную машину. Заглянув в шкафы и холодильники, она удостоверилась, что в доме полно продуктов, и поэтому, чувствуя вину за съеденное жаркое, принялась готовить обед.

А наверху наконец проснулся мистер Стрейкер. Увидев Джека, он улыбнулся и протянул ему руку. Джек крепко сжал ее. Они молчали, слова были не нужны. Оба знали, почему Джек приехал, и понимали, что они последний раз вместе.

Тем временем на кухне кипела работа. Когда Джек спустился туда, чтобы принести отцу воды, он увидел Клэр в халате, занятую готовкой.

Работала сушилка стиральной машины, а на плите что-то булькало в кастрюлях.

— Я подумала, что вы, должно быть, проголодались, — объяснила она, слегка покраснев, — вот и приготовила завтрак. — И поспешила добавить: — Я уйду наверх, пока вы едите.

Клэр помнила, что ей было велено не мешаться под ногами.

Джек сразу и не узнал ее. С копной пушистых волос, раскрасневшаяся, она выглядела привлекательной, даже красивой. Пораженный, он смог лишь вымолвить:

— Вы босиком?

— У меня только одни ботинки, но они еще не высохли.

— А ваши вещи?

Она указала на сушилку.

— Других у вас нет?

Лицо у Клэр застыло. Черт возьми, конечно, нет! Неужели ему непонятно?

— Если бы я предполагала, что останусь у вас, то захватила бы модный гардероб, — ядовито ответила она.

И сразу же пожалела о сказанном. В конце концов, мистер Стрейкер не виноват в том, что она навязалась ему. И тут же поразилась, услышав грубоватый смех. Ничего не сказав, он ушел и вернулся с парой толстых шерстяных носков.

— Отец обычно надевает их для прогулок, — протянул он носки. — Они теплые, и ноги у вас согреются.