Развод. Прошла любовь, завяли помидоры - Элен Блио

так с бабами не везло, если вспомнить его распрекрасную Марианну.

Снова звонок в дверь.

Сердце заходится.

Он?

Быстро смотрюсь в зеркало. Чёрт. Переодеться. Какого хрена я напялила это домашнее платье? Есть же другое, оно новее, приятнее. Успеваю метнуться к шкафу, открыть его.

– Мам, там тёть Ада.

Фух… выдыхай, бобёр…

Но платье хватаю. Или надеть что-то более подходящее? А что? Леопардовую пижаму? Вообще не понимаю как эта вещь оказалась в моём гардеробе. Но сидит она классно. А леопард сейчас в тренде. Куда ни плюнь – одни хищницы.

– Надя, к тебе можно?

– Заходи.

– Ты что, уже вещи собираешь? Не рано?

– В смысле? – не понимаю вопрос подруги.

– Ну, может ты думаешь, что твой Гусаров тебя выселит, так погоди, я же Герману закинула удочку про тебя, он ждёт, завтра пойдешь к нему с документами.

– Какими?

– На квартиру. Всё, что найдешь, короче, тащи. Поняла?

Киваю.

– Гусаров-то как?

– Как, как… умер…

– Что? – подруга смотрит потрясённо, а я рассказываю ей всю историю. Она сначала ругается, потом дико ржёт, к финалу качает головой. – Я бы в суд подала. Кто звонил-то, Ларка твоя, прилипала? Вот на неё, и на клинику, что пустили эту полоумную к телефону.

– Не знаю, мне, честно, настолько плевать…

Закрываю лицо руками, а потом… Потом выдаю сразу всё. Про Харди. Про ночь. Про утро, про то, что я ему нужна вся.

– Так и хватай его быстро и тащи в ЗАГС!

– Он женат пока еще.

– Тогда тащи в суд!

– В суд зачем?

– Разводиться. А потом в ЗАГС. Давай, мать, не теряй времени. Такого мужика надо брать горячим.

– А ты, берешь?

– Беру… – хитро выгибает бровь Ада, протягивая приглашение на… развод?

– Это что?

– Новая фирменная услуга, торжество по случаю развода, очень популярная история, приглашаю.

– Ого…

Не успеваю узнать подробности, потому что в дверь снова звонят.

– Просто проходной двор, – ворчу про себя и иду открывать сама, плюнув на платье и копну растрёпанных волос.

– Des yeux qui font baisser les miens…Un rire qui se perd sur sa bouche…– я слышу строки из песни Эдит Пиаф «Жизнь в розовом цвете» и вижу прекрасную женщину без возраста. – Bonsoir, ma chère (добрый вечер, моя дорогая), как дела? Я принесла бутылочку шампанского и немного икры, давай что-нибудь отпразднуем? – бабуля Харди как всегда шикарна и вносит в мою жизнь аромат французских духов и легкости бытия.

Отпраздновать что-нибудь – это прекрасно!

Какая разница что праздновать? Главное праздновать!

Глава 45

– Ему было двадцать пять, а мне сорок, представляете? Но я, конечно, была хороша. Тогда в моде был кримплен – вы сейчас и не знаете, что это такое.

– Я знаю, – улыбается Ада, – у бабушки было кримпленовое платье, белое, с искоркой, она мне из него костюм снегурочки шила.

– Не понимаю, почему его перестали выпускать? Шикарный был материал. Так вот, у меня был изумительный брючный костюм, брюки клеш, кофточка такая, без рукавов, сейчас говорят – топ, тогда мы всё кофточками называли. Босоножки на танкетке, с таким толстенным каблуком, и очки дымчатые круглые.

– Пушка-бомба. – выдаёт Ада, разливая шампанское.

– Точно! Пушка-бомба. – Лиз поднимает бокал, – давайте, крошки мои, за нас красивых, помните, что вы королевы и никому не позволяйте убедить вас, что это не так.

Королевы…

Интересно, что я совершенно точно уверена в том, что Ада и Лиз определённо королевы, что же касается меня…

– Надежда? – бабушка Харди словно читает мои мысли. – Королева – это еще и та, с которой рядом король, а не которая рядом с королём, чувствуете разницу, девочки? Во-от! Прекрасно. На чём я остановилась?

– На дымчатых очках, – напоминаю.

– Точно. Очки и парик. Тогда в моде были парики. Жутко не удобно для меня, потому что у меня всегда была пышная шевелюра, но как говорят – лопни, но держи фасон. Я в то время была брюнетка, а парик, естественно блонд. Разве можно было устоять?

Она смеется, смех у неё приятный, низкий гортанный, сразу понимаешь, что перед такой женщиной действительно было нельзя.

– Парень был просто сумасшедше красивый. Такие кубики я видела только у прыгунов в воду на Олимпиаде, кубики, и вот эти вот косые мышцы, мамочки, можно кончить от одного вида. – Боже, она так и сказала! Бабушка! – Надежда, не красней, можно подумать ты раньше не слышала это слово.

– Слышала.

– Я надеюсь не только слышала, а то у меня будет серьёзный разговор с внуком. Так вот, о чём я опять? Господи…Vieillesse – tristesse.(старость – не радость).

– Кубики!

– Кубики рубика? – удивляется Лиз.

– Пресса!

– Точно! Пресс. И руки, руки у него были тоже… – она демонстрирует воображаемые бицепсы. – Но! Пятнадцать лет разницы, понимаете? Пятнадцать! Это же пропасть!

– И вы его отпустили? – Аделаида вертит в руках кусочек сыра с плесенью.

– Конечно, отпустила. – Лиз вздыхает, потом поднимает бокал…

– Не чокаясь? – спрашивает подруга.

– Почему? За хороший секс можно и чокнуться.

– Так секс был? – выпаливаю не подумав, а Лиз смотрит на меня как на умалишённую.

– А ты как думала? Чтобы я такой экземпляр выпустила, не попробовав? Ну, разумеется, ему пришлось устраивать мастер-класс, учить буквально всему. Эти правильные мальчики, когда совершают неправильные поступки, это же о-ля-ля!

Бабушка мечтательно закатывает глаза, а за ней и я, и Ада. Знаем все про «правильных мальчиков».

– Да-да, девочки, хороший пресс и большой член – это еще не всё. Этим надо уметь пользоваться. Увы, говорили, что в СССР секса нет, хоть эта фраза звучала не совсем так, там говорили, секса нет, у нас любовь. Да, любви было дофига, а вот секса реально не хватало. Ну, не умели мужчины многого, а кто бы их научил, женщины? Которые сами не знали, где у них клитор?

Мы с Адой переглядываемся, краснеем и смеемся.

– Вам смешно! А вот в наше время нам было не очень. Нет, мне как раз нет. Мне очень повезло с первым мужем, к счастью…

Полина заглядывает.

– Ой, как тут у вас интересно!

– А ты почему еще не с нами, давай-ка, садись, будешь греть уши, тебе в твоем возрасте полезно.

Лиз пригубливает бокал. Мурлычет что-то по-французски… Кажется «Гимн любви»…

– Я мечтала о туфельках. Они стояли на витрине в ГУМе. Я даже цену не знала, просто понимала, что на такие туфли я не заработаю. Студентка же, ну какая работа? Жила на стипендию. Родителей не было уже, ютилась в коммуналке с тёткой. На этот танцевальный вечер случайно попала. Однокурсница должна была пойти с подругой,