Портрет содержанки - Ника Черри

практически ничтожен, что я в это не верю. Сердцем чувствую, что он от Камиля.

Подходящий момент никогда не настанет. Его просто не существует для такой-то новости. Ничто не способно смягчить удар, унять боль разочарования и утраты, поэтому лучше сделать это сейчас. Признаться.

Камиля упоминать, пожалуй, не стоит, лишь я одна во всём в виновата. Ну не убьёт же муж меня за это. Теперь я вижу, что он мягче, чем я думала, человечнее что ли. Мы многого так и не узнали друг о друге за долгие годы несчастливого брака. Вполне вероятно, что он просто выставит меня за дверь, лишив всякого содержания, но я к этому готова. Я как-нибудь справлюсь, хватит с меня лжи и притворства. Довольно самообмана.

Объятия собственных рук не согревали и не успокаивали от слова совсем. Дарили обманчивое чувство защищенности, и то ненадолго. По спине пробежала колкая дрожь, заставляя всё тело содрогнуться, на лбу проступили крупные капли холодного пота.

— Володь, он не твой, — шепчу едва слышно, до сих пор не веря, что говорю это вслух.

Поток скупых мужских слёз тут же прекратился. Влажные дорожки на щеках как будто даже высохли в мгновение ока. От былого подобия нежности во взгляде не осталось и следа.

— Кто⁈ — зарычал супруг, да так, что я аж подскочила на ровном месте, вздрогнув.

— Это неважно, — уклонилась от ответа. — Ты его не знаешь.

Ну да, соврала. Но что мне оставалось делать⁈

— Шлюха! — взревел супруг нечеловеческим голосом. — Пригрел змею на своей груди…

Я зажмурилась и вжала голову в плечи насколько это было возможно, ожидая очередной пощёчины. Но её не последовало.

Владимир мерил комнату большими шагами, что-то лихорадочно соображая, а я терпеливо ждала его вердикта.

— Отпусти меня, дай развод, — взмолилась, надеясь на его благоразумие.

Боялась лишь одного, вспоминая реакцию своего первого мужчины на мою неожиданную беременность. Лишь бы не заставил сделать аборт. Но в этот раз я не дамся. Пусть что хочет со мной делает, но избавиться от малыша он меня не заставит!

— Нет-нет-нет… — бубнил он себе под нос.

А затем остановился, повернулся ко мне и озвучил мысли вслух.

— Неважно чей он. Будет мой. Я не откажусь от тебя. И от него тоже.

Но зачем ему чужой ребёнок?

Задать какой-либо вопрос мне не дали. Не оставили выбора, как всегда. Сделали его за меня. Снова.

— Всю жизнь я положил на то, чтобы построить успешную бизнес-империю. Я не могу отдать её на растерзание совета директоров. Эти шакалы разорвут её на куски и продадут подороже. Им лишь бы набить свои карманы, а я хочу оставить всё, как есть. Мне нужен наследник!

— Ты хочешь растить моего сына как своего? — искренне удивилась.

Почему-то я была уверена, что ношу под сердцем именно мальчика.

— Чтобы я больше не слышал о том, что он твой или чей-то ещё! — рявкнул муж. — Он мой! Уяснила?

Нет, я отказывалась понимать его помешательство. Ну нельзя же так. Это не просто наследник империи, это живой человек. Пусть ещё очень маленький, но со своими желаниями и устремлениями в будущем.

— А если родится девочка?

Хоть сердце матери и не обманешь, всякое может быть.

— Значит она составил выгодную партию тому, на кого я укажу, и всё унаследует её муж. А затем она родит мне внука.

Владимир всё спланировал. Расписал жизнь ребёнка на десятилетия вперёд, не учитывая желания его самого. Навязывать девочке брак с нелюбимым человеком… Нет, я бы не хотела дочери такой же, как у меня, судьбы. Я бы желала ей настоящей любви. Чистой, искренней, нежной. Как у меня с Камилем. Того, чего не купишь ни за какие деньги на свете.

— Но… — хотела что-то сказать хотя бы в защиту малыша, но меня прервали.

Все мы для него не люди, а ресурсы. Исполнители придуманного предназначения. Винтики и шестерёнки в безупречной машине его мировоззрения.

— Я всё сказал, — оборвал меня на полуслове супруг. — Не забывайся, милая, — последнее слово прозвучало как плевок змеиным ядом, — ты здесь ради одной-единственной цели — родить этого ребёнка. Ну может ещё согревать мне постель одинокими вечерами. Ты должна быть благодарной, дрянь! Я был очень терпелив, ждал десять лет…

Он пыхтел от злости, как паровоз. Плечи вздымались от агрессивного дыхания.

— Если хочешь увидеть, как растёт твой сын — смирись. Покорись моей воле. После того, как ты разродишься, тебя будет легко заменить в случае чего.

Ненавязчиво припугнул между делом отлучением от собственного ребёнка. Умело нашёл рабочий рычаг давления и не побрезговал воспользоваться им.

— Ты не сможешь его забрать, он мой! — встрепенулась, охваченная паникой. — Я не позволю!

— Хочешь проверить?

Угрожает напрямую, и я верю, что он сможет, у него много связей. Подделать тест ДНК для него не проблема, как и выставить меня плохой матерью, например, алкоголичкой или наркоманкой.

Я должна бежать от него. Да, я сбегу!

Но Владимир будто прочёл мои мысли.

— Охрана! — крикнул что есть мочи, и уже через десять секунд в комнату ворвались два амбала в чёрных похоронных костюмах. — Никого не впускать и не выпускать!

— Ты не можешь запереть меня здесь навечно!

На глазах наворачивались слёзы от навалившегося бессилия.

— Разве? — ехидно оскалился супруг и вышел.

Я бросилась вслед, но уткнулась носом в грудь одному из амбалов, преградившему мне путь.

— Пусти! — зашипела бешеной кошкой, выпустив коготки.

Я била кулаками его в грудь, но он не сдвинулся ни на миллиметр. Лишь сухо извинился и удалился, прикрыв за собой дверь на замок.

Глава 39

Я ухожу, но все еще люблю

Камиль

— Камиль, — присоединяется ко мне за завтраком Владимир. — Есть разговор.

Он тут же отпивает, делая большой глоток, свой горячий чёрный кофе без сахара и отрезает кусочек яичницы, аристократично накалывая его на вилку и отправляя в рот.

— А Марго к нам не присоединится?

Я занервничал, но тут же постарался взять себя в руки и натянуть безразличную улыбку, будто спрашиваю из банальной вежливости. Он всегда ждал её к началу трапезы, не начинал, пока все не сядут за стол.

— Она сегодня предпочла позавтракать в постели. Утомилась за ночь, если вы понимаете, о чём я, —