Портрет содержанки - Ника Черри

похотливо недвусмысленно подмигнул. — Зачатие наследника, знаете ли, отнимает много сил.

Скрежетнул зубами, рискуя превратить их в белое крошево, представляя его потного и пыхтящего на моей хрупкой Музе. Пальцы сами собой непроизвольно сжались в кулаки до побелевших костяшек и впившихся в плоть ногтей. С трудом подавил вырывающийся из горла животный рык.

Вот же я дурак. Влюблённый до беспамятства чудак. Конечно, он её муж, а я так… любовничек. Который уже наскучил? Она охладела ко мне, я это чувствовал. Близости между нами не было уже много дней. Она что-то утаивала от меня, боялась сказать. Что хочет бросить меня, что же ещё.

Я до последнего не мог поверить в то, что нужен ей так же сильно, как и она мне. Марго стала моим воздухом, без неё я буквально задыхаюсь. Но кто Я для неё?

А может он нагло врёт? Выставляется, чтобы похвастаться, какой он мачо. Хотя, зачем ему это? Да и не похоже на ложь, рожа уж больно довольная, будто и правда всю ночь напролёт имел любовь всей моей жизни.

Владимир, похоже, не заметил моих внутренних терзаний и продолжил диалог как ни в чём не бывало, поглядывая на часы.

— Портрет окончен?

Деловой будничный тон, от которого меня воротит. Хочется хорошенько вмазать ему по роже разок-другой, чтоб не лыбился так.

— Остались последние штрихи, — процедил сквозь зубы, пытаясь скрыть своё презрение за чересчур шумным глотком кофе.

— Вот и отличненько.

Двигает ко мне пухлый конверт. Не заглядывая внутрь, угадываю, что там деньги, причём много. Очень много, гораздо больше, чем изначально было оговорено. Как бы мне не хотелось его ненавидеть, Владимир — человек слова, да и чаевые оставляет щедрые. Мне от него ничего не нужно, я делал это не ради денег, но отказаться не могу, это вызовет подозрения, поэтому благодарно принимаю оплату.

— Можете быть свободны с сегодняшнего дня, — пренебрежительно кивнул муженёк моей любимой.

— Я бы хотел закончить, нет предела совершенству.

Я не готов уходить. Не сейчас.

— Я уверен, портрет идеален, — надавил на меня заказчик, ясно давая понять, чтобы я выметался из этого дома как можно скорее.

Где-то глубоко в груди неприятно царапала по рёбрам мысль о том, что это не его инициатива, а именно Марго попросила мужа отделаться от меня поскорее, не имея достаточно сил, чтобы заглянуть мне в глаза и потребовать этого самой. Выкинула, как надоевшую игрушку. Чужими руками. Умно.

У богатых свои причуды, было бы странно ожидать от неё другого. На что я, собственно говоря, рассчитывал? Что она сбежит из роскошного особняка богатого мужа и будет жить со мной в однокомнатной халупе на окраине города в неблагополучном районе? Идиот! Что я могу ей дать, кроме бедности и неприятностей? Только свою безмерную любовь. Но кому она нужна в этом насквозь прогнившем капиталистическом мире?

Согласно кивнул бывшему заказчику и покинул столовую, не притронувшись к еде.

Ласковый взгляд моей Музы на портрете то и дело заставлял меня оборачиваться и любоваться, пока собирал вещи. Она прекрасна, само совершенство. Роза не должна жить в грязи, иначе завянет, её место здесь, я это понимаю, но как заставить глупое сердце отпустить?

Есть лишь один способ. Любую эмоцию я привык выплёскивать на бумагу. Достаю из кармана аккуратно сложенный листок, на котором делал набросок её обнажённой натуры в Париже, и на обратной стороне пишу короткое письмо. Я не могу уйти, не попрощавшись, даже если она сама этого не хочет. Пусть делает с этим письмом что хочет. Порвёт на мелкие кусочки, сожжёт в камине, смоет в унитаз — не важно. Я люблю её и должен это написать, а она возможно прочтёт его когда-нибудь. Не сейчас, так позже. В один из прохладных одиноких вечеров, дожидаясь мужа с работы, вспомнит обо мне и прочтёт. Обязательно.

И если захочет вернуть, я буду только рад. Я буду ждать.

Весь день Марго не выходила из своей спальни, подтверждая тем самым мои опасения. «Наверное, не желала меня видеть» — догадался я. У неё чистая душа, я знаю, ей это даётся тоже нелегко. Она не хотела меня обидеть, просто отдалась чувству, а потом струсила, я её не виню.

Может и к лучшему, что так… Так будет легче нам обоим. Не хочу её расстраивать. Своё эгоистичное желание взглянуть на неё напоследок хоть одним глазком запихиваю куда подальше.

Записку я оставил под дверью её спальни, просунув через узкую щель. Прислуге не доверял. Постоял немного, гипнотизируя деревянное полотно помутнённым взглядом, но постучать, а уж тем более войти так и не решился. Слышал, как по ту сторону она мерит спальню нервными шагами, и решил не рвать себе душу на части и не доставлять ей лишний дискомфорт. Мечтая о последнем робком поцелуе, погладил дверь и ушёл из этого дома навсегда.

Время всё лечит, однажды я смогу вспомнить о ней не с горечью, а с улыбкой, но не сегодня. Знаю одно, ни одна женщина не сравнится с ней, ни одну я не полюблю так же сильно, как свою Марго. Буду искать похожих, но не найду. Она одна такая. Нежная, живая, смелая, сильная…

Глава 40

Побег

Я металась по комнате, как загнанный зверь в клетке. Стучала каблуками по паркету, словно заключённый по прутьям решётки. Давящая тишина выводила из равновесия. Учащённый пульс эхом отдавался в ушах.

А больше всего бесило то, что остальной дом жил прежней жизнью, будто ничего не изменилось этой ночью. Помощник садовника стриг лужайку, как и всегда это делает по четвергам ровно в девять. Муж наверняка уже позавтракал и уехал на работу. Лидочка раздавала указания горничным.

Она даже как будто бы рада, что я стала пленницей в собственном доме. Принесла мне завтрак, преградив тяжёлыми огромными грудями единственный выход из моей спальни. Натянутая улыбка светилась злорадством, а мои мольбы о помощи её только забавляли.

Собственная беспомощность обрушилась на меня каменной плитой. Могильной. В этом доме все подчиняются Владимиру. Некоторые его искренне ценят и уважают, а те, кто не согласен и считают тираном, помалкивают, ведь терять хороший заработок никто не хочет.

Всё, что я могла сейчас делать — это сидеть на подоконнике, поджав ноги к груди и обхватит колени руками, и смотреть в окно. Как садовник стрижёт кусты ароматных роз. Наблюдать, как мимо пролетают птицы, встрепенувшись ото сна. Они свободны, в отличие от