Портрет содержанки - Ника Черри

даже мне. А мой муж способен стереть его в порошок. Это же очевидно, как запахло жареным — сбежал.

— Чужие? — изумляется он. — Наши! И я никуда не уйду, пока ты сама меня не прогонишь прочь.

От нахлынувших эмоций, а может от токсикоза, закружилась голова. Пошатнулась, но удержалась на ногах, схватившись за Камиля. Прижалась к его груди, чтобы не упасть. Его сердце гулко отбивало зачастивший ритм. Он в ответ лишь обнял меня покрепче. Поддержал, но не понял причину моей слабости и недомогания. Наверное, решил, что просто соскучилась.

— Но тогда… — ничего не понимаю, в голове каша, — где ты был?

— Административный арест, — пожал он плечами.

— Ты был в тюрьме? — испугалась не на шутку.

— Не совсем, — успокоил меня он. — Пятнадцать суток за решёткой за мелкое хулиганство. Подрался с Витьком твоим.

— Что? — ещё больше округлила глаза. От шокирующих новостей меня снова тошнило, но я сдержала рвотный позыв.

— Ты была права. После того разговора я занял деньги у Стаса и стал ждать. Повезло, что хмырь этот сразу меня разыскал. Понял, что с тобой не договорится, решил надавить через меня. Я ему всё отдал, но он требовал ещё, вот мы и повздорили. Передачу денег, как на зло, он назначил в общественном месте, в кафе. Мы пол зала по ходу дела разгромили, администрация вызвала ментов. Так и загремели.

Выглядел Камиль и правда неважно. Помятый, не бритый. Похоже сразу ко мне пошёл, как освободился.

— Почему не позвонил мне? — возмутилась. — Я тут чуть с ума не сошла, думала, тебя или мой муженёк убил и закопал в лесу, или ещё что похуже…

— Что может быть хуже? — хмыкнул Камиль.

— Я думала, ты меня бросил, — снова повторила шёпотом.

Боже, он ведь ещё не знает, что я больше не одна, нас двое.

— Я там это… с ментом одним повздорил. Когда они приехали нас разнимать, врезал ему разок кулаком по уху, случайно, а он чёт какой-то обидчивый и злопамятный оказался. Не было у меня положенного по закону телефонного звонка короче.

Ого, ничего себе история! Тянет на сценарий к какому-нибудь фильму. Я бы ни за что на свете не предположила такое. Что угодно, но не это.

— Но зато Витёк нас больше не потревожит, я думаю.

— Почему ты так решил? Откуда такая уверенность?

Вот так плавно мы перешли к сути нашей главной проблемы.

— У него какие-то запрещённые вещества нашли. Я толком не расслышал, но вроде много. Сядет за распространение. В общем ему не до нас сейчас. Как ты? Выглядишь устало.

— Давай завтра поговорим, я и правда очень устала.

В последние дни мне постоянно хотелось спать, было сложно сосредоточиться. Наверное, из-за беременности. Но уж лучше я завтра расскажу ему эту новость, когда немного успокоюсь. Не известно ещё, как отреагирует. Для одного дня переживаний достаточно.

Глава 37

Теперь он знает

С тех пор всё было как раньше, дела шли своим чередом. За исключением того, что я так и не призналась Камилю, что беременна. От него. Всё выбирала подходящий момент, искала нужные слова. Не скажешь же «ой, кстати, я беременна, и ребёнок твой» за завтраком, от шока он и подавиться может. Камиль только вернулся ко мне, и я до жути боялась потерять его. Снова.

Ненавязчиво прощупывала почву. Однажды спросила во время работы над портретом, есть ли у него младшие братья и сёстры и нравятся ли ему в целом малыши, но он ответил уклончиво. То ли был поглощён работой, то ли это был деликатный намёк на то, что тема ему неприятна, я не поняла, а переспросить не осмелились, он бы обо всём сразу догадался, а я была не готова решать ещё и эту проблему. Трусиха.

По вечерам я засыпала в его объятиях. Жаль, что Камиль не мог оставаться со мной на всю ночь до утра, это было слишком рискованно. Интима я избегала, боялась навредить ребёнку. Глупо, безрассудно, но я ничего не могла с собой поделать. Наверное, это гиперкомпенсация после потери первой беременности. Ссылалась то на головную боль, то на общее недомогание, то на усталость. Это было почти правдой, меня всё время тошнило и клонило в сон. Камиль, хоть и смотрел на меня с подозрением, но вопросов не задавал. Наверное, решил, что я заболела гриппом или типа того.

Он никогда не настаивал, не склонял, не принуждал. Не обижался, что отвергаю, не злился. После разлуки что-то изменилось в нас обоих, наши отношения стали другими. Страсть, от которой мы оба сгорали ранее, уступила место чему-то более важному, глубокому. Я боялась признаться в своих чувствах, что люблю его, по-настоящему, искренне, всей душой. Так сильно, как никого и никогда не любила в этой жизни. Больше, чем себя. Сильнее я люблю разве что нашего ещё не рождённого малыша.

Я почти забыла о том, что замужем. Владимир был занят ещё больше, чем прежде, почти не появлялся дома, половину прислуги распустил. Странно всё это, но нам с Камилем это было на руку. Пока однажды муж сам не напомнил о себе, придя ко мне в спальню и потребовав своё по праву, а именно ночь со мной ради зачатия долгожданного наследника. Ох, если бы он только знал…

От одной мысли о близости с этим человеком к горлу подступил очередной склизкий комок, который я с трудом проглотила. Как я могла лечь в постель с другим после Камиля? Я ощущала это изменой, хотя вот он мой законный супруг. Так странно… Он никогда не был мне родным, а теперь и вовсе чужой.

— Раздевайся, у меня мало времени, — процедил он сквозь зубы деловым тоном, снимая часы и ослабляя галстук на шее.

— У меня голова болит, — соврала, не особо надеясь, что он поверит.

— Так выпей таблетку, — начал раздражаться муж и расстегнул рубашку.

— Может, сначала поговорим, — тихо предложила я, но вряд ли он согласится. У него никогда не было на меня времени, и минутки лишней не находилось.

— О чём? — спросил без особого удивления, словно просто пытался отвязаться от назойливой мухи. — Денег мало?

Всё-то он мерит деньгами. Хотя я никогда ни на что у него не просила, он сам давал. Откупался за то,