Карен Хокинс - Ничего не обещай

Рай чистой воды. Если бы только он мог заставить себя не думать о Рокси. Но она не отпускала его. Она стала наваждением, и от этого он испытывал досаду и раздражение.

Ник взглянул на своего компаньона:

— Так как? Что вы думаете?

Бывший шериф Томпсон для жителей Глори так и остался шерифом Томпсоном, без приставки «экс». Никто не звал его иначе.

— Ты хочешь знать, что я думаю насчет наших шансов наловить сегодня рыбы? Или ты хочешь знать, что я думаю насчет твоей теории шантажа и ее взаимосвязи со смертью Дойла Клойда?

— И то и другое. Вы знали о том, чем занимается Дойл — об этой его маленькой слабости?

Том забросил спиннинг.

— Многие годы по городу ходили слухи, но я так и не мог никого уговорить подать заявление. — Он невесело усмехнулся. — Такова природа шантажа. Встроенная система безопасности, так сказать.

— Я уже заметил.

— Я пытался опросить людей, но все упорно молчат.

— Никто не хочет, чтобы о его секретах узнали.

— Мне плевать на секреты. Я просто хочу выяснить, что стоит за историей с шантажом. И больше всего мне хочется знать, был ли Дойл на самом деле убит.

Том снова забросил спиннинг.

— Может, его убили, а может, и нет. И то и другое возможно, — сказал Том. — Все знали, что он любит бродить по ночам. Я сам его пару раз едва не сбил машиной. А насчет шантажа… Я не знаю. Ты думаешь, Дойл был на это способен?

— Нет. Я думаю, что Дойл был курьером.

Том прищурился:

— Так. Интересно. Я не торопился объявлять смерть Дойла убийством из-за состояния его банковского счета. Я знал о том, что его считают шантажистом, но на счет его не приходило иных сумм, кроме пенсионных выплат.

Ник отпустил удочку и посмотрел на Тома:

— Маловероятно, что у Дойла хватало мозгов на то, чтобы самому додуматься до такого. Он выглядел и вел себя как умственно отсталый, к тому же много пил.

— Верно. — Том медленно вытянул наживку. — Значит, во главе этой махинации с шантажом стоит кто-то другой, из местных.

— Кто-то, кто, вероятно, и присваивал львиную долю денег.

— Вот это уже похоже на правду. Смею предположить, что Дойл получал свою скромную долю исключительно наличными.

Ник кивнул:

— Отдавать наличные придурку — один из лучших способов, отмывки денег. За двадцать четыре часа все доллары до единого уже уходят, ненадолго оседая в кармане каждого, из городских нищих и всплывая только, на заправке и в кафе.

— Точно. Похоже, ты крепко, взялся за дело. Ого! Клюнула! — Том смотал леску. — Маленькая, но резвая. Похоже, я… Нет, сорвалась.

— Вам всегда первому везет.

— А ты всегда выуживаешь рыбку покрупнее, так что хватит подкалывать.

Ник засмеялся. Ему нравился Том. Ему нравилось чувство юмора бывшего шерифа, его хватка и интуиция. Том искоса взглянул на коллегу.

— Как тебе нравится работа?

— Нормально. Вначале нам всем приходилось трудно, но в городе медленно, но верно привыкают ко мне. Моя самая большая проблема — это тетя и ее клуб.

На сей раз засмеялся Том:

— Я видел твою тетю на прошлой неделе в «Укладке и завивке». Что она, что Роза Тиббон — те еще дамы.

— Это точно. А теперь, когда еще и Рокси Тремейн вернулась в город, у них окончательно сорвало, крышу.

— Рокси? Дочь Лилы?

— Она самая. Она теперь дома и в разводе.

Том разложил складной стул и сел, вытянув перед собой длинные ноги.

— Мне всегда нравилась Лила.

Ник в изумлении уставился на него:

— Она вам нравилась?

Том кивнул:

— Я ею всегда восхищался. Она одна вырастила двоих детей. Только она знает, чего ей стоило сытно кормить их и хорошо одевать, но я ни разу не видел, чтобы она кого-нибудь попросила о помощи.

— Она любит Рокси и Марка, в этом сомневаться не приходится.

— Она любит их, но у нее и гордости хватает. Мне нравится это в женщинах. — Том хохотнул. — Не смотри на меня так. Ты знаешь, что мне нравятся отважные женщины.

— Отважные — да, но не стервы же.

— Поверь мне, Лила Тремейн, может, и колючая, но это от гордости. Внутри она искренняя и щедрая женщина.

Ник задумался.

— Рокси никогда не говорила об отце.

— Она его не знала. Он умер, когда она еще была совсем крошечной. Хотя Лила говорит о нем только хорошее.

— Я не знал, что вы так близки с Лилой.

— Я? Едва ли. Она всегда была со мной вежливой, но не больше. Я узнал об этом у Терезы из «Укладки и завивки».

— Эта парикмахерская — рассадник сплетен.

— Сынок, ты не понял главного насчет того, каково это — быть единственным полицейским в городе. Все жители — твои помощники. Хорошо повсюду иметь глаза и уши. — Том слегка подергал удочку, потом начал медленно сматывать леску. — В противном случае ты можешь упустить что-то по-настоящему важное.

Том нахмурился.

— Это твой телефон звонит?

— Да, черт возьми.

Ник подошел к своему ящику со снастями и достал телефон.

— Слушаю? — Голос в трубке звучал взволнованно. Ник выслушал и сказал: — Понятно. — Он закрыл телефон, сунул его в карман и принялся сматывать удочку.

— Тревожный сигнал?

— Да. Я сделал переадресовку вызовов. Всякий раз, когда кто-то звонит по 911, звонок переводят на тот телефон, который я указываю. — Отложив удочку, он принялся собирать вещи.

— Нужно ехать, да? — Том не выглядел удивленным. — Мопс миссис Клинтон?

— Нет. Миссис Фримонт кажется, что у нее на чердаке кто-то ходит.

Том ухмыльнулся:

— Лучше ты, чем я. — Он полез в сумку-холодильник и достал подернутую инеем банку с пивом. — Жаль, ты не можешь остаться. Похоже, теперь мне придется выпить это все самому.

— Нет в вас жалости.

— А я еще собирался предложить тебе руку помощи — присмотреть за Лилой Тремейн. И за ее дочерью тоже, если хочешь.

— Не думаю, что Лила или Рокси позволят вам за ними присматривать.

— О, я не буду им об этом сообщать. — Том с наслаждением хлебнул пива, блаженно прищурившись. — Я, знаешь ли, не дурак.

Ник засмеялся и закинул удочку на плечо.

— Конечно. Присмотрите за Лилой и Рокси, если найдете время. Беды не будет.

— Времени у меня сколько угодно, — сказал Том. — Завтра заеду и потолкуем. А пока поезжай и делай свое, — он помахал банкой с пивом, — дело.

Глава 14

Следующее утро настало для Рокси слишком рано. После разгульной ночи у них с Танди мутилось в глазах и яркий свет резал глаза. От резких звуков болела голова. Голос матери казался пронзительнее и резче, чем обычно, и Рокси отчаянно хотелось улизнуть из дома под любым предлогом.