Пешка. Игра в любовь - Лила Каттен

говорил, был сломленным… грустным… избитым до бессилия.

Шок не оставлял мое тело, а глаза были полны слез.

Семь лет назад? Семь?

– Как… как ее звали?

– Алена.

– Но… – хотела сказать про фамилию, но Макс опередил.

– Приемная она была. Фамилию не меняли. Поскорей хотели в семью забрать.

– Мне…

– Жаль, – на этот раз он обернулся ко мне и смотрел со злостью.

Я знала, что это за злость. Такую тяжело контролировать. Или же держать в себе. Ты выплескиваешь ее и все.

Он был не раз делиться историей своей семьи, но я была ему благодарна за это.

– Так вот почему…

– Именно. Я не защищаю никого. Я хочу их уничтожить. Всю эту грязь.

– Я понимаю. Но Макс, это не поможет делу.

– Почему?

– У тебя что-то есть?

– Например?

– Компьютер фонда, из сервера. У меня ноутбук, но он бесполезен, понимаешь. Пароли меняются раз в месяц. Я могу только о малом тебе поведать.

– А если бы у тебя был доступ? Ты бы могла найти что-нибудь?

– Мы сохраняли некоторую информацию в отдельном облачном хранилище. К нему доступ был лишь у нескольких человек.

– Прошу, скажи, что ты один из них.

– Да, – простонав согласилась с ним.

Не могу поверить, что говорю с ним на одном языке, спокойно и без матов. Я бы и на метр его не подпустила, а тут… помогаю.

– Не хочу обидеть, но ты выглядишь сейчас так, будто вспомнила, что сидишь на еже.

– И ты тот самый еж, Макс.

– Не знал, что мы так близко знакомы…

Он сказал все это, а я почти рванула вперед, чтобы ударить его.

– Чтобы ты понимал, я скажу один раз, – ткнула в его сторону пальцем. – Мы не друзья. Я помогаю не тебе. Я помогаю детям.

– А мне твоя помощь и не нужна, Женя. Лично для себя я ничего не просил.

– Ну конечно, ты у нас вершитель, ты не просишь помощи.

– Ты в курсе, что Иван планировал попросить об услуге не меня, а кого-нибудь другого, если я не соглашусь.

– И что?

– То, что тебя бы поимели, а не спокойно уложили в постель и сверху полежали.

Его признание было пугающим. Я просто не представляю, такой вариант событий. Но сейчас испытала великое желание еще сильней насолить всем, кто связан с фондом и этой отвратительной семьей Поповых.

Но признать это перед Максом не могла.

– Да я посмотрю, твое благородство не знает границ.

– То, что ты стоишь по колено в дерьме не моя заслуга. Не я выступал против тебя на свадьбе или придумывал план, как от тебя избавиться, не я делал эти вбросы в газетенки, и на видео записывал хрень о тебе. Что сделал я Женя? Не дал поиметь тебя какому-нибудь извращенному ублюдку. И если ты выбрала себе в женихи такое ничтожество, не вини в этом других. Просто представь, что меня не было в друзьях твоего Вани. И подумай, что бы с тобой было.

– Ты мог прийти и рассказать мне обо всем.

– О, правда? С какой радости? Почему я должен был тебе помогать? – он резко подошел ко мне и навис, немного пугая своим настроением.

– По доброте душевной, вот с какой.

Толкнула его, но он не сдвинулся.

– Я тебе ничем не обязан. И стой, – усмехнулся, – по доброте душевной? Куда заводит эта доброта людей? Тебя, например.

– Знаешь, что, катись к черту.

На этот раз я приложила максимум усилий и толкнула его подальше, но он не сопротивлялся.

– Сложно слышать правду, девочка? Правду о том, что ты сама выбрала этого мудака. Кто виноват? Я тебе ничего не должен.

– Я тебе тоже.

– Дошло наконец, или ты ответила просто так, чтобы это был диалог, а не монолог? Сложи наконец два плюс два и увидишь ответ. Люди – дерьмо. Они не бродят по улице и не несут добро в массы. Они крысятничают и выжидают, чтобы закопать поглубже соседа. Я думал, что с такой школой жизни, ты давно это поняла.

Ответить ему я не успела, даже как следует обдумать слова. Потому что со стороны входной двери послышался шум.

– Боже.

– Кто это?

– Мама, – глянула на него злясь. – Проваливай отсюда. Нам не о чем говорить.

Это было не так. Но я сейчас хотела побыть с мамой, а не с ним.

– Сейчас семь часов, я буду ждать тебя в отеле до двенадцати. Не придешь, я… черт знает, – пожал плечами. – Приду сам, наверное, и вытащу тебя из дома в машину.

– Ты охамел?

– Просто пора поставить точку в этом дерьме, Женя. И как бы ты сейчас на меня ни смотрела, словно придумала сто один способ удушений, ты считаешь так же.

– Уходи, сказала.

– Женя, а я думаю, что за обувь тут стоит, и машина. А это к тебе приехал друг? Познакомишь?

Мама вошла с улыбкой. И мне было приятно видеть ее такой.

– Не стоит. Он не друг.

– Я не друг, поверьте. Я даже от чая отказался, потому что боюсь ее, – забормотал, будто говорил ей по секрету.

– Если я скажу ей кто ты такой, она тебя ударит шваброй по голове.

– Тогда я пошел.

– А кто он? – мама смотрела на нас, не понимая ничего.

– Ты уже ушел?

– Обуваюсь.

– Три, два, раз…

– Стой, – закричал он, когда я ответила на вопрос мамы.

– Это тот самый Макс, мам.

– То самый?

– Нет, это не я, – крикнул он с порога.

– Ах ты негодяй такой, – она взяла веник, стоящий в углу, и пошла на него с ним, а я схватилась за живот, потому что Макс схватил один ботинок и побежал к машине, крича извинения и что был рад познакомиться.

Но все веселье закончилось, когда мама сняла куртку и села за стол.

– Что он хотел, Евгения?

Тон мамы говорил о том, что она недовольна. Будто я рада этому визиту. Хотя вышел он все-таки продуктивным, и мой выбор был уже ясен. Я просто хотела поговорить с мамой спокойно и пояснить ей все, а не убегать ни слова не вымолвив.

– Он приехал по поводу фонда.

– А что там? Не все на тебя повесили?

– Он скорее по другую сторону.

– Неужели?

– Да. Мам… Та девочка… Она умерла.

– Господи… Это точно?

– Да, мне позвонила ее мама. Сказала, что… что если бы знала, то не обратилась бы в наш фонд.

– Дочка, – мама подсела ближе и обняла меня, пока я, снова плача, прокручивала в голове события последних дней. – Мне очень жаль. Но не вини себя в этом.

– Я пытаюсь, ма.

– Так чего