Пешка. Игра в любовь - Лила Каттен

такое?

– На самом деле периодически случается перестановка фамилий или вставляют новые. Но однажды не успели собрать из-за этого.

– И?

– Умер ребенок.

– Боже…

– Ага. Все в точности, как тут было. Девочка ждала операцию. Наша пообещала. Что все будет. Потом появляется в списке на первом месте мальчик. Причем прямо перед «носом». Тут хоть как, не успели бы собрать, понимаешь.

– А документы? Все было реальным?

– Все проверено и одобрено верхами. Как обычно, ты же знаешь.

– И не успели?

– Нет. Умерла она. А мы слушали, как мать плачет под дверями. Нет, такое случается, потому что детей много, и мы не боги. Но там бы успели, понимаешь, если бы не поменяли местами почти накануне.

– Господи…

На глаза навернулись слезы отчаяния и боли, за страдания несчастных детей и родителей.

– Так что Женя, тут ну никак, понимаешь?

– Не могу в это поверить. Ну не могу, Галя. Все шло ровно по срокам. Какого черта она это сделала?

– Не знаю.

Всхлипнув, я поблагодарила ее за ответы и сбросила вызов.

Я была в тупике. Я не знала, что мне делать.

Взгляд упал на записную книжку. И я рванула вперед.

Контакты были записаны по порядку от «дорогих» к более «дешевым», как их называла Ольга Федоровна. Вниз списка я даже не смотрела.

Сумма в четыре миллиона не взять по кусочкам в сто тысяч.

Набрав полные легкие воздуха, я набрала первый номер.

***

Положив голову на стол, я устало дышала.

Горло пересохло, язык почти заплетался.

В таком положении меня нашла мама. Вечером. Вернувшись с работы.

– Женя? В чем дело?

– Который час?

– Половина седьмого.

– Весь день насмарку.

– Что случилось?

– Ни единого ответа положительного, мам…

Она продолжала задавать вопросы, а я говорить о том, как несправедлив и жесток мир.

– Евгения, – мама устав от моего бормотания схватила за плечи и встряхнув развернула к себе.

– Я должна ей помочь, мама, – по щекам потекли горячие слезы. – Мы ей обещали…

– Кому, дочка? Давай вместе поможем.

– Мне позвонила женщина, для дочери которой фонд собирал деньги. Еще до свадьбы с Иваном, я увидела, что девочку сместили на второе место и поставили какого-то мальчика со сборами в двенадцать миллионов. Собрали быстро, устроили большой ужин. Ему собрали, а ей не могут. Ольга Федоровна отговаривается скандалом, сниженными вкладами и прочим. Но это все чушь.

– И что теперь?

– Мама, она умрет. У нее крайний срок через два дня или уже день, я не знаю. Она уже в больнице лежит. Не могу поверить, что упустила из виду этот момент… Почему не догадалась настоять на своем…

– И что было бы? Настояла бы, думаешь, тебя послушала она?

– Не знаю, но сейчас я вообще не могу ничего поделать. Весь день звонила спонсорам, и всем, кто когда-либо помогал нам, ни один не собирается и копейки давать мне. И, быть может, я бы поняла этих людей, но сегодня я не могу этого сделать.

– Мне жаль, Женя.

– Что мне делать, мам?

– Может поехать туда?

– Я только утром смогу что-то сделать, например, проехать по офисам, сейчас уже закрыто, но для всех я девочка с улицы, даже если привезу с собой мать Юли. Четыре миллиона, и это притом, что вторая половина у фонда, которую они могут не отдать. Никто не дает так просто деньги. Я в тупике мам. Я не знаю, что мне делать.

Она обняла и поцеловала в макушку.

– Тебе дали два дня, попросили о помощи. Помощи, которую ты была неспособна оказать. Женя, ты не виновата.

– Ну, ма-ам…

– Не виновата… Ты не виновата. Только не ты… – убаюкивающе гладила по спине и шептала… шептала…

Я проснулась ближе к утру. Голова болела. Глаза были похожи на пряники: опухшие и сухие.

Мама встала за мной, собираться на работу.

Ни слова. В тишине.

Я отвезла ее на работу, а сама поехала в город.

Но даже не успела доехать до него. Мне через три часа позвонила мама Юли…

Дрожащей рукой я поднесла телефон к уху и услышала, как с той стороны говорил безжизненный голос женщины.

– Если бы я знала… Я бы никогда не пришла в ваш фонд… Если бы я только знала…

Больше она не сказала ничего, повесив трубку.

Это были самые страшные слова, которые я могла когда-либо слышать.

«Если бы я знала…»

Глава 30

Мне потребовалось несколько часов, чтобы прийти в себя и повернуть обратно.

Еще столько же, чтобы добраться до дома.

Но сколько потребуется времени, чтобы прийти в себя?

Телефон звонил остаток пути, а я все никак не могла решиться, чтобы поднять трубку.

Номер неизвестен. Что мне скажут на том конце провода? Что еще я услышу?

Села за стол на кухне уже дома и посмотрела на звонящий телефон. Затем выдохнув, подняла трубку.

– Да?

– Какого черта ты меня заблокировала и трубку не берешь?

– Чт…? Макс? – у меня даже не хватило сил подавить волнение и слезы. – Боже, мне не до тебя… Иди к черту…

Не став слушать его, я сбросила вызов, но он позвонил тут же.

– Я сказала, пошел к черту…

– А я сказал, чтобы ты выслушала меня, истеричка… – крикнул одновременно со мной, и мы замолчали. – Так-то лучше.

Он так шумно дышал, будто бежал прямо в эту секунду.

– Зачем ты позвонил мне?

– Узнать, как сильно ты рада, что не стала миссис Поповой.

– Отвали.

– Что? Сожалеешь?

– Ты решил позвонить и подействовать мне на нервы? Не до тебя сказала же.

– Занята самобичеванием? Или же мозг включила? Расскажи мне о фонде, Женя.

– Что? Какая тебе разница, что там в фонде? – я не понимала его запрос.

– Ты шутишь?

– Нет, не шучу. Чего тебе нужно? Ты же хотел с Иваном подпортить, ты это сделал. А фонд…

– Плевать я хотел на этого задрота. Мне нужно знать о фонде, он был целью и эта семейка ублюдков.

– Фонд?

– Да.

– И ты просишь меня о помощи?

– Да.

– После всего, что ты сделал? Катись ко всем чертям, Максим.

Сбросила вызов и на этот раз закинула в черный его новый номер.

Что за стерва?

Злость уже вовсю сочилась из меня.

Нервы стали ни к черту, когда я оказался в тупике.

Как и предполагалось я стал тем, кто обеспечивал безопасность фонда, но доступ к компьютеру в итоге ничего не дала.

Поэтому мне была нужна Женя.

Я