Дениз Робинс - Сладостная горечь

Майк ушел от него, одновременно злясь и улыбаясь. Несомненно Беннетт говорил правду, но Майк прямиком направился в дом, чтобы позвонить Джикс и договориться о свидании сегодня вечером.

К этому времени он уже чувствовал себя гораздо лучше.

– Я не знаю, когда, черт возьми, Венеция простит меня, – сказал он и добавил. – Но если не простит, я разведусь с ней и женюсь на тебе.

Джикс вспыхнула и рассмеялась, хотя ей было не до смеха.

– Не будь таким дураком, милый. Мы не можем себе это позволить, ты сам знаешь.

– Ты хочешь сказать, что я должен остаться с Венецией только из-за того, что у нее есть деньги?

Она пожала плечами.

– О нет, я уверена, что ты сильно к ней привязан. Она очень красивая и добрая женщина.

– Все равно, я не могу с ней жить, это очевидно, – пробормотал Майк.

– Ну, ты можешь время от времени вспоминать меня, хотя я устала от такой жизни, – сказала Джикс. – Мало приятного быть нищенкой, стоять и ждать у стола в надежде, что тебе подадут. Совершенно очевидно, что Венеция не пойдет на развод, чтобы не втягивать в это дело свою дочь. И сделает правильно. Но если она простит тебя и предложит начать заново… в каком свете я предстану? Тебе запретят встречаться со мной… Такой вот расклад.

– Я думаю, что Венеция захочет, чтобы мы продали имение и переехали в другое место, – сказал Майк.

– Я тоже так думаю. Но если она этого потребует… ты подчинишься?

Майк посмотрел в узкие голодные глаза девушки, затем концом сапога загасил на полу окурок.

– О Боже, не знаю. Не знаю ни черта! Скорее всего поступлю так, как она захочет. Я не собираюсь разваливать наш брак.

– А разве ты не преуспел в этом? – насмешливо спросила она. – По-моему, тебе это прекрасно удалось.

– Сама знаешь почему, чертовка.

– Потому что я хорошо сижу в седле? – издевательски спросила она, швыряя сигарету в камин.

– Ты же знаешь, что это не так.

– Вот что я тебе скажу… – неожиданно она смолкла, и в глазах заблестели слезы. Майк никогда прежде не видел, чтобы Джикс плакала. – Я порвала с тобой перед тем, как ты женился на ней, но ты взялся за старое. Теперь я с тобой окончательно порываю. Я не должна… Я не выдержу, Майк. Мне нравится твоя Венеция. А теперь уходи и оставь меня одну!

Она отвернулась, чтобы он не видел ее лица. Но в Майке зашевелилась прежняя страсть. Он был подавлен. Он не принадлежал к числу тех, кто способен стойко переносить несчастья или мириться с тем, что отвергают. Он прибыл в «Лошадь и гончие» за полчаса до Джикс и успел здорово набраться. Угрызения совести перестали мучить его и перешли в обиду на Венецию. Он схватил Джикс и попытался поцеловать.

– Давай позабавимся немного, а?

– Какой смысл, Майк? – спросила она, пытаясь вырваться.

– Ты мне не разонравилась, и тебе это, черт возьми, отлично известно.

– Я тебя тоже люблю и всегда любила, – хрипло сказала она, – но теперь довольно. Если ты хочешь вернуть Венецию, то оставь меня в покое.

– В отличие от тебя Венеция не хочет меня видеть.

– Не знаю, чем тебе помочь… – начала она, но он уже почувствовал, как задрожало ее тело, и неожиданно уткнулся разгоряченным лицом между маленькими грудями, обтянутыми водолазкой. Но в этот момент в воображении Майка возникло красивое лицо Венеции, глядящее на него с укоризной. Он почувствовал себя несчастным. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы Джикс провела с ним этот вечер. Он дурно обращался с ней, но тем не менее она была его; он знал, что и тело и душа ее принадлежат ему. Она любила его, понимала, как никто другой. Он также знал, что с Джикс не надо притворяться.

– Мы с тобой должны провести эту ночь вместе, Джикс, – тяжело дыша, произнес он, – даже если она для нас будет последней.

– Нет! – прошептала Джикс.

Но ее сопротивление было сломлено. Вскоре она уже лежала рядом с Майком, обняв его за шею и жадно отвечая на его страстные поцелуи.

Наконец он поднял голову и произнес:

– Так-то лучше.

– Ты чудовище, Майк, – еле слышно проговорила она.

– Но ты любишь меня?

– Да… О Господи, помоги мне!

– Куда мы двинем? – тихо спросил он.

– Я должна предупредить домашних, что сегодня ночью не буду ночевать.

– Ты можешь что-нибудь придумать?

– Затруднительно… уже довольно поздно.

– Да… мне надо было позаботиться пораньше.

– Я думала об этом каждую ночь с того самого дня, как ты сказал, что Венеция уехала, но не смела сказать…

Он снова привлек ее к себе и сказал:

– Я тебя никогда не отпущу, Джикс.

– На этот раз придется отпустить, – проговорила она, стараясь не расплакаться.

– Пусть будет, что будет, Джикс.

– Что говорить о будущем, – ответила она сдавленным голосом, проводя короткими сильными пальцами по его густым волосам. – Нам надо расстаться… поверь мне.

– Венеция сама напросилась, – раздельно проговорил Майк, стараясь найти себе оправдание. – Не могу же я до конца дней оставаться затворником, пока она будет решать, как поступить со мной.

Джикс отстранилась от него и нахмурилась:

– Давай больше не говорить о ней, Майк, прошу тебя.

– С большим удовольствием.

Она взглянула в зеркало над камином, поправила волосы, затем посмотрела на него, вынула носовой платок из кармана Майка и стерла губную помаду с его подбородка.

– Дай мне мелочь.

– Зачем?

– Позвоню одной подруге. Она надежная… кажется, вы не встречались. Это Энн Колингс. Она работает секретарем у одного врача в Лондоне. У нее есть маленькая квартирка в Челси. Бери машину и, если не возражаешь, едем туда. Если у Энн все в порядке, я скажу матери, что останусь на ночь у нее.

. – Нельзя ли подыскать что-нибудь поближе… – начал было Майк.

Но Джикс была более осторожной.

– Ни за что на свете, мой мальчик. В этих краях нас слишком хорошо знают.

Ничего другого не оставалось, как пожать плечами и пожалеть об охоте, которую, по всей видимости, ему придется пропустить. Какое проклятье эти женщины! Но он хотел, чтобы сегодня вечером Джикс принадлежала ему и добьется своего. Назло Венеции, образ которой никак не выходил из головы.

Когда Джикс вернулась после телефонного разговора, она выглядела немного бледной, но на губах играла хорошо знакомая Майку презрительная усмешка.

– С Энн полный порядок. Она предоставит нам свою квартиру, а сама переночует у тетки.

– Хорошо, – согласился Майк и взглянул на часы. – Семь. Надо позвонить и сказать Маргарет, что я обойдусь без ее проклятого обеда. Будет ворчать, но ничего, пусть отдаст его Беннетту. Мы перекусим по дороге, затем, не торопясь, поедем на квартиру твоей подруги. А как быть с собакой?