Мари Секстон - Клубника на десерт

– Не верю, что ты привез меня в Нью-Йорк только ради театра, – сказал я Коулу, и он улыбнулся.

– Я надеялся чем-то тебя порадовать. Если не своей страшно унылой компанией, то хотя бы этим.

Я поколебался немного, не желая его расстраивать, но в конце концов решился спросить.

– Ты скажешь, зачем мы сюда приехали?

Он отвернулся к окну.

– Затем, – произнес он – и так тихо, что мне пришлось напрячься, чтобы расслышать, – что завтра у меня день рождения.

И внезапно все объяснилось – его комментарий о том, что он будет в дурном настроении, и его желание тем не менее поехать сюда со мной. Он располагал всеми деньгами в мире, но ему было не с кем провести свой собственный день рождения.

Не с кем, кроме меня. Я подошел к нему. Он так и стоял ко мне спиной, и я завернул его в свои объятья.

– С днем рождения, – шепнул я ему на ухо.

Он ответил мне – но не словами, а впервые за все время по-настоящему расслабившись в кольце моих рук. С задумчивым вздохом он откинулся на меня. Так естественно. Так идеально. Так правильно. А я, уткнувшись лицом в его шелковистые волосы, вдохнул свой любимый запах.

– Как ты хочешь поужинать в свой день рождения? Куда-нибудь выйти, или мне заказать еду в номер?

– Все равно, солнце. Сначала я схожу в душ. – Он повернул голову, чтобы взглянуть на меня. – Хочешь со мной?

Мы никогда не принимали душ вместе. То была одна из повседневных интимностей, которых он избегал, и потому это неожиданное приглашение застало меня врасплох. На мгновение я испытал искушение согласиться, но сделать кое-что другое было сейчас важнее.

– Иди первым, – сказал ему я.

Как только в ванной зашумела вода, я позвонил в лобби. Консьерж рассмеялась, но пообещала обо всем позаботиться. Затем я набрал обслуживание номеров.

Теперь оставалось одно: ждать. Я снова представил его в душе. Не зная, хватит ли нам времени, в конце концов сдался и решил рискнуть, но когда зашел в ванную, он уже выключил воду.

Его душ, очевидно, был обжигающе горячим, поскольку вся ванная оказалась заполнена паром. И там до крайности возбуждающе благоухало клубникой и мылом.

– Ты опоздал, – шутливо сказал он, выбираясь из ванны. Его кожа поблескивала капельками воды. Светло-каштановые волосы, намокнув, казались почти черными.

– Я передумал.

Когда он потянулся за полотенцем, я преградил ему путь. Я знал, это поступаю жестоко. Весь мокрый, он уже начал покрываться мурашками. Но мне пока не хотелось, чтобы он вытирался.

– Солнце, есть ли причина, по которой ты заставляешь меня стоять здесь и мерзнуть? – спросил он.

– Да.

Я взял его за руку, потянул к себе, и он подошел. Близко к нему приникнув, я нежно поцеловал местечко у него на шее прямо под ухом, и он содрогнулся. Капли воды на его коже, если то была не игра моего воображения, были сладкими на вкус, точно клубника. Я сцеловывал, слизывал их, следуя за струйками воды по его шее к ключицам, затем по ключице дошел до маленького озерца воды в ямке у горла, приласкал его там языком, и он со вздохом прислонился к стойке у себя за спиной.

Я опускался все ниже, догоняя капельки, стекающие по его груди. Я следовал за ними от его живота к паху, пока не встал на колени. И там, обеими руками стиснув его ягодицы, взял стройный кончик его члена в рот.

– О боже… – простонал он, когда я закружил языком по головке. Он обхватил меня за затылок. Запутался пальцами в моих волосах и насадил на свой член до упора, задержал меня так на мгновение, а затем начал двигаться. Я позволил ему вести. Позволил его руке направлять меня вверх и вниз. Он вновь застонал – тихим вздохом. Мне безумно нравились звуки, которые он издавал, когда возбуждался.

В мою собственную эрекцию, причиняя боль, впивался шов джинсов, и когда я потянулся вниз, чтобы расстегнуть их, он одним быстрым движением вынырнул у меня изо рта. С силой потянул меня за волосы, поднимая на ноги, и настойчиво поцеловал, после чего начал расстегивать мне ширинку. Я обнял его за талию, прижимая влажное тело к себе, а второй рукой захватил его плоть в кулак. Он тяжело дышал и постанывал. Его тонкие пальцы проникли ко мне в штаны и…

Мы оба замерли.

– Господи, до чего же невовремя, – выдохнул он, и я рассмеялся. Невовремя? Это было еще мягко сказано. – Кто бы это мог быть?

– Это… – высвободившись, я начал застегивать поверх своей эрекции джинсы, – это, очевидно, это наш ужин.

Я открыл дверь – в намокшей одежде, с возмутительной выпуклостью в штанах, но парень из обслуживания номеров либо ничего не заметил, либо давно ко всему привык. В руках он держал то, о чем я просил консьержа. Я дал ему щедрые чаевые, и, когда он ушел, из ванной, в полотенце на бедрах, появился Коул.

– Что ты заказал? – спросил он.

– Гамбургеры.

Он улыбнулся.

– И вино?

Я достал из ведерка со льдом бутылку и передал ему. С пунцовыми щеками он улыбнулся. Это была бутылка пятидолларового ежевичного мерло – самая дорогая на свете, если учесть, что мне пришлось прилично заплатить, чтобы кто-то сбегал ее купить.

– Оно же красное, – насмешливо сказал он. – Ради всего святого, зачем ставить его на лед?

– Должно быть, они решили, что люди, которые пьют такое вино, ни черта не разбираются в правилах и не заметят разницы.

– Наверное. – Он шагнул ко мне и одной рукой обнял меня за талию. – Спасибо.

– Погоди благодарить меня, – сказал я, целуя его. – Когда мы поужинаем, я закончу дарить тебе свой настоящий подарок.

Мы поужинали и выпили его дешевое вино, а затем завершили то, что начали в душе. И, когда все закончилось, он, как всегда, перебрался на свою половину кровати. Лег, не прикасаясь ко мне, и выключил свет.

Я уже уплывал в сон, как вдруг почувствовал невесомое прикосновение к своему запястью. Ничего подобного он никогда раньше не делал, и мои губы сами собой растянулись в улыбке. Я открыл глаза. В комнате было темно, а он по-прежнему оставался не более чем далекой неподвижной тенью. Его легкие пальцы, остановившись, легли на тыльную сторону моей ладони. Я перевернул ее, чтобы взять его за руку, но стоило мне шевельнуться, как он быстро ее отдернул.

Неужели он не хотел, чтобы я знал? Неужели он ждал, когда я засну? У меня заболело сердце от того, с каким упорством он продолжал отгораживаться от меня, хотя никто из нас этого не хотел. Сколько раз он вот так украдкой тянулся ко мне сквозь темноту, пока я спал?

Медленно я скользнул ладонью к нему и нащупал его тонкие пальцы. Попытался привлечь к себе. Он не поддался.

Может быть, я ошибся. Может быть, то прикосновение было случайным. Или он был еще не готов решиться на что-то большее. Я сделал еще одну попытку. Безрезультатно.