Генриетта Рейд - Приглашение для невесты

— А почему ты так решил? — уклончиво спросила Джулия.

— Да уж есть причины. Ты давай не увиливай, Джулия, а прямо скажи, что между вами произошло. Я догадываюсь, что-то очень серьезное. Ведь ты знаешь, ничто на свете не может оторвать Хью от работы, но тебе и это удалось. Я говорю: на Хью это совсем не похоже. Целыми днями слоняться по дому и страдать из-за женщины, думаю, что наверняка тут есть какая-то тайна.

— Что ты имеешь в виду? — взорвалась Джулия.

Конор неторопливо вынул короткую коричневую сигару, потом долго наблюдал, как сизый дымок медленно уплывает вверх, к белому больничному потолку.

— А знаешь, Эйлин так и льнет все это время к Хью, просто не отходит от него ни на шаг. Чуть утро — она уже в Лискуле, всегда готова предложить утешение измаявшемуся страдальцу. Разумеется, она всеми силами делает вид, что с ее стороны это лишь христианское сострадание. Но знаешь, на твоем месте я бы не сбрасывал ее со счетов, поверь мне, это такая хитрая бестия! Как только учует малейший разлад между вами, она будет тут как тут и уж не упустит своего шанса, поверь мне!

Так вот что там происходит! — лихорадочно думала Джулия. Эйлин все же не оставила надежду заполучить Хью! И даже его помолвка ничего для нее не значит! Впрочем, она никогда и не скрывала этого. Да, она открыто объявила Джулии войну и не скрывалась под маской друга, в этом ей надо отдать должное.

— Что происходит, Джулия? Расскажи все дядюшке Конору. Я буду нем как могила, можешь в этом не сомневаться. — Хотя Конор казался равнодушным, как обычно, тускло-серые глаза его потеплели. Он с непривычной нежностью вглядывался в ее бледное, измученное лицо. Невольно рука Джулии коснулась бинтов. — Ах, так вот в чем дело! — воскликнул он победно. — Ты боишься, что на лице останется шрам, и решила дать Хью вольную, на случай, если события обернутся неприятным образом. Но я не понимаю, почему ты так мрачно смотришь на вещи? Твой доктор гораздо оптимистичнее прогнозирует твое будущее. Он вообще не считает, что будут какие-то проблемы.

— Но он ведь этого еще не знает наверняка, — сказала Джулия как-то по-детски, — а если бы и знал, то уж наверняка мне бы не сказал. Потому что пациента надо всегда убеждать, что все будет хорошо, чтобы он не пугался, — мрачно закончила она.

— Моя милая Джулия, тебе надо как-то встряхнуться, перестань все время думать о своем лице. Конечно, приятно представлять себя трагической фигурой, несчастным инвалидом, но, честно говоря, такая роль тебе совсем не подходит. А тем временем Эйлин прибирает Хью к рукам шаг за шагом, тонкими дипломатическими маневрами.

Видя, что уговоры ни к чему не приводят, он вздохнул и начал рассказывать о мелких происшествиях в Лискуле, накопившихся за время ее отсутствия: очередной кулинарный шедевр Стации, от которого у него чуть не случились колики. Оказалось, кухарка вычитала какой-то новый рецепт в «Килбрайдском курьере». Получился совершенно несъедобный прогорклый блин, в который было положено немыслимое количество вареной моркови и имбирного корня.

Джулия, несмотря на тревожные вести, искренне смеялась над его милыми шутками и презабавными домашними сценками, которые он изображал. Но когда Конор ушел, очень довольный, что Джулия заметно повеселела, слезы снова медленно закапали на ее подушку.

Прошло несколько дней.

Джулия посмотрела в зеркало, и сердце ее исполнилось радости и благодарности. Кроме тоненького белого шрама, который, как уверял ее доктор Рурк, скоро пройдет, на лице не осталось и следа от ее ужасного падения.

— Я просто не могу в это поверить, — повторяла Джулия, не отрывая взгляда от зеркала, — а я так боялась…

— Да, вы никак не хотели верить, что все будет хорошо, — сказала сестра Дрю. — Мне, честно говоря, жалко вашего молодого человека, которому попалась такая упрямая невеста.

Джулия положила зеркало на столик и, довольная, откинулась на высоко взбитые подушки. Хью обещал ее навестить. И сегодня вечером, прежде чем уснет, она сможет прижать к губам заветное опаловое кольцо — его кольцо. В ожидании счастья Джулия не заметила, как сестра, весело болтая, поправляла ее постель, убирала вещи на тумбочке.

— Конечно, он еще очень молод, но у него уже есть репутация. Возможно, он даже будет специализироваться на пластической хирургии. Он очень любит ездить за границу и изучать…

— А… так вы в него влюблены? — вдруг догадалась Джулия и сразу пожалела о своих словах, потому что сестра Дрю смущенно замолчала и щеки ее залил густой мучительный румянец.

— О, простите, — прошептала медсестра сдавленным голосом. — Я что-то стала много болтать и говорю лишнее. Да, кажется, вы правы. Наверное, это очень заметно, хотя, видит бог, я изо всех сил стараюсь скрывать свои чувства.

— Значит, он ничего не знает? — спросила Джулия.

Девушка посмотрела на нее, пораженная вопросом.

— Господи, конечно нет! Это все только усложнит, тем более что мы вместе работаем.

— Но вы, наверное, все-таки догадываетесь, как он к вам относится. Нравитесь вы ему? — с искренним интересом спросила Джулия. Она сама была так счастлива и все у нее складывалось так хорошо, что ей было грустно, если бы у сестры Дрю дело не кончилось счастливо.

— Ну, иногда мне кажется, что я ему нравлюсь, — застенчиво призналась сестра Дрю. — А иногда, знаете, он вообще меня не видит, как будто я стенка, особенно если попадается какой-нибудь интересный случай, как вот, например, у вас. Я понимаю, что так будет всегда, но я иногда ревную его к…

— Ко мне? — в изумлении воскликнула Джулия.

Сестра Дрю покачала головой и засмеялась, выравнивая покрывало на ее кровати.

— Да нет, даже не лично к вам, а к тому интересу, который он проявляет к вам, как к своей пациентке. Ведь нелегко терпеть, когда человек, который мне небезразличен, так носится с другой женщиной, пусть даже только с медицинской точки зрения.

На самом деле, подумала про себя Джулия, с Хью ей предстоят точно такие же проблемы. Ведь часть его сердца всегда будет принадлежать Лискулю, но этого она совсем не боялась. Это было в натуре Хью — любить и охранять то, что досталось ему по наследству, что по-настоящему дорого его душе, так же как и ее он станет беречь и любить всегда, потому что отдал ей свое сердце.

От этой мысли счастье охватило ее так, что, когда доктор Рурк заглянул в палату перекинуться с ней несколькими словами, она не сдержалась и, обхватив доктора двумя руками за шею, поцеловала в щеку, совсем смутив этим молодого ирландца.

— Я никогда не смогу отблагодарить вас в полной мере за то, что вы вернули мне жизнь! — радостно воскликнула она.