Четверть часа на супружеский долг - Мария Дмитриевна Берестова

— есть особая брачная традиция для пар, которые не были знакомы перед свадьбой, — она нервно сглотнула и, кажется, слегка пошатнулась. — Вместо исполнения супружеского долга традиционным способом им надлежит, — он чуть запнулся, подбирая слова, — проводить по вечерам четверть часа вместе, обнявшись и разговаривая. Чтобы узнать друг друга лучше, — голос его окреп и набрал силу к этому выводу.

«Ну, что бы ты сказала на это, Ньес?»

Принцесса стояла, глупо моргая и глядя на него с потрясённым выражением.

Атьен с горечью подумал, что, видно, она всё же ожидала какой-то варварской гадости. И что жаль, что он не привёз с собой никаких женщин, на которых мог бы теперь переложить почётную миссию по успокаиванию принцессы — опасаясь ловушки, в Ниию приехали лишь крепкие мужчины. И ни один из них, совершенно точно, не годился в роли утешителя.

С полминуты Диэри молчала, потом нерешительно переспросила:

— И вы предлагаете?..

Выглядела она, впрочем, так, будто мысль о том, чтобы обнять его, пугала её не меньше, чем полноценное исполнение супружеского долга.

Атьен мысленно дал себе оплеуху. Прабабка, в самом деле, познакомилась с его прадедом в день свадьбы, вот они и договорились до этого милого обычая, чтобы сблизиться; но он-то — он-то уже был в глазах девчонки врагом и насильником! Естественно, мысль о том, чтобы прикоснуться к нему, должна казаться ей кошмаром!

Она выглядела такой перепуганной этими перспективами, что он хмуро сдал назад:

— Что ж, если для вас это неприемлемо…

— Нет-нет! — испуганно перебила его принцесса, подумав, что он решил отказаться от своей веранесской традиции в пользу обычного исполнения супружеского долга. — Прекрасный обычай! — пылко заявила она, и, превозмогая страх, сделала несколько быстрых шагов к нему.

В самом деле!

Всего-то четверть часа! И без всяких кошмарных вещей!

Атьен, который планировал просто свалить, растерялся и приглашающе развёл руки.

Объятия у них, впрочем, не получились; принцесса сробела, и всё, на что хватило у неё духа — положить ладони ему на плечи, движением почти невесомым. Похожая на напуганную птицу, она застыла рядом с ним, уткнувшись взглядом в пуговицу на его рубашке и опасаясь пошевелиться.

Атьен замер. Потом подумал, что, раз уж месть отменилась, нужно теперь придумать, как позаботиться о девчонке, у которой теперь никого нет, кроме него, и которую он успел уже до смерти перепугать.

Он почти таким же невесомым движением, как её, положил одну руку ей на талию — не столько положил, сколько удержал в воздухе за её талией, почти не касаясь её.

Пародия на объятья стала выглядеть ещё более нелепой.

— Прекрасная… прекрасная, право, традиция! — пролепетала принцесса, пытаясь было посмотреть ему в лицо, но тут же отводя глаза обратно к полюбившейся пуговице с неровным узелком коричневой хлопковой нитки.

Она покраснела от того, что её попытка затеять светский разговор явно провалилась, потому что её поведение слишком заметно контрастировало с её словами.

В душе Атьена поднялся стыд, горький и едкий, как дым от костра из сырых, прелых веток.

— Я должен принести вам свои извинения, — вдруг заговорил он, пытаясь решить проблему на ходу.

Диэри вздрогнула, бросила на него быстрый взгляд — и опять вернулась к пуговице.

— Я вёл себя грубо и враждебно по отношению к вам, — мужественно продекларировал Атьен, — вымещая злость, к которой вы не имеете никакого отношения и в которой вы никак не виноваты.

Он надеялся своими извинениями закрыть главную проблему в их отношениях — им же и созданную — но, вопреки его ожиданиям, принцесса не успокоилась. Напротив, губы её ощутимо задрожали. Несколько секунд она собиралась с духом, потом подняла на него взгляд и тихо, но твёрдо сказала:

— Нет, вы правы, мы враги. Я ведь… — голос её дрогнул и сорвался, но она всё же договорила: — Я помогала нашей армии.

Ему пришлось несколько раз сморгнуть, чтобы осознать, что она действительно считает его неприемлемое поведение обоснованным — только по той причине, что она, как это и положено благочестивой принцессе, работала сестрой милосердия и помогала раненым ниийцам.

Стыд совсем уж глубокий пронзил всё его существо, сосновыми иголками впился в сердце.

— Вы в самом деле считаете?!. — гневно начал он, но тон его так её напугал, что она машинально отшатнулась от него — и чуть не повисла на его руке, про которую уже и успела забыть, что она находится прямо у неё за спиной.

От неожиданности она чуть не упала; неловко взмахнула руками, цепляясь за него, и он машинально сам сжал её крепче за талию, пытаясь удержать. В этот момент их объятья вышли почти настоящими, но оба, испугавшись этого, тут же вернулись в прежнюю позицию — когда едва касались друг друга.

— Вы исполняли свой долг милосердия, — куда как мягче сказал, наконец, он. — И это не делает нас врагами и не оправдывает моей злости.

Принцесса промолчала, обдумывая его слова.

Она вполне понимала, что толкало его быть к ней жестоким — ему не требовалось этого объяснять. Но вот его человечность она никак объяснить не могла — то, что он говорил и делал теперь, казалось слишком рыцарственным, чтобы быть правдой.

Точнее, Диэри побоялась поверить в это — чтобы потом не разочароваться.

«Должно быть, он в самом деле рассматривает возможность союза», — нашла она рациональную причину для него и порадовалась, что подобрала верный подход.

— Что ж, — наконец, подняла она на него глаза, — надеюсь, иных поводов злиться на меня у вас больше не появится.

Он чуть заметно улыбнулся и, хотя заявленные четверть часа ещё не прошли, пожелал ей доброй ночи и вышел.

Глубоко выдохнув, Диэри с минуту стояла с закрытыми глазами, пытаясь совладать с собой, потом подошла к кровати и села.

«Неужели обошлось?..» — нерешительно подумала она, вцепившись пальцами в стёганное покрывало с миртовым узором.

Верить в это было страшно — но, кажется, как минимум прямо сейчас ей больше ничего не угрожало.

«Ничего, Диэри! — потёрла она лицо усталым жестом, пытаясь унять и панику, и отчаяние, и безнадёжную тоску, и понимание, что она осталась одна, совсем одна, перед лицом сотен неприятностей. — Завтра будет новый день, и ты придумаешь план получше!»

Раз уж супруг оказался согласен идти на договорённости и компромиссы — это открывало гораздо больше возможностей, чем она смела надеяться!

Глава третья