Джульетта Армстронг - Безмятежное море

Она продолжала краешком глаза следить за Полом, держа его в поле зрения на тот случай, чтобы не оказаться поблизости в момент высадки на берег: пассажиры почему-то всегда норовят спуститься толпой, в давке и суете. И в таких условиях она меньше всего хотела бы оказаться прижатой к нему, ощущая на ногах болезненные удары этой громадной и тяжелой сумки, в которой, как предположила Диана, хранились рабочие инструменты археолога и раскопанные им древние камни.

Но когда корабль начал медленно входить в гавань, Диана и думать забыла о раздражающем присутствии мистера Диметриоса, полностью зачарованная видом массивных портовых укреплений с высокими серыми стенами. Перед ней зловещим призраком встала легендарная башня «Отелло», где разыгралась леденящая кровь сцена гибели Дездемоны от рук безумно ревнивого мавра.

Все это Диана видела и прежде, но с моря древние укрепления и башни казались совершенно другими, они волновали и будоражили воображение.

Наконец они прибыли в порт. Там, на пристани, ждали Эмма, Тео и их девочки-двойняшки. Супруги уже заметили Диану на борту и теперь энергично и восторженно махали ей. И все ненужные мысли сразу же улетучились из головы девушки. Через несколько минут она уже крепко обнималась с кузиной и ее сияющим мужем, а дети робко разглядывали свою пока еще незнакомую и ослепительно красивую тетю.

Формальности были соблюдены, два скромных чемоданчика Дианы уложены в багажник семейной машины — и вот они уже мчатся по дороге к Вароше, где находится небольшой белый домик семейства Александросов.

Сквозь открытые окна, навевая воспоминания, доносился аромат благоухающих цветущих апельсинов, высаженных вдоль дороги. «Когда-то я была счастлива здесь, — думала Диана. — Какие прекрасные каникулы проводила я на этом острове, строя восхитительные планы на будущее, на что-то надеясь… Тогда только посредственные результаты экзаменов омрачали горизонт. А теперь…» Бесконечные юридические и финансовые проблемы, которые ей приходилось решать в последнее время в Англии, чувство горечи, недоумения и боли, пережитые в те мучительные дни, превратили ее в бледную копию той веселой и жизнерадостной девушки, какой она была раньше.

Однако нежный и радушный прием, оказанный семьей Александросов, и девочки-двойняшки, через пару минут забывшие о своей робости, возымели благотворное действие. И пусть она не способна больше полюбить и никогда теперь не сможет доверять мужчинам, у нее появилось чувство уверенности в том, что когда-нибудь наступит оттепель, принеся надежду на спокойное и безмятежное существование, может быть, даже с проблесками счастья.

Они с Эммой с самого раннего детства и до девичества жили по соседству в Лондоне, хотя и далеко не в равных условиях. Эмма, родившаяся в состоятельной семье, была старше Дианы на пять лет. Ее отец считался очень удачливым биржевым маклером, имел приличный доход, в отличие от своего младшего брата-артиста. А мама Эммы, уроженка Уэльса, располагала собственными средствами. Мать же Дианы, Дейна, приехала в Англию для работы в семьях за стол и кров и мало что принесла в приданое, если не считать веселого нрава, сердечности и красоты.

К счастью, богатая пара оказалась чрезвычайно доброй и щедрой. Уэльская и датская невестки стали близкими подругами, а Эмма окружила заботой и любовью свою маленькую кузину с льняными волосами. И так тесны и сердечны были отношения между двумя семьями, одна из которых жила в роскошном Челси, а другая — в захудалом Фулхеме, что, когда умер отец Дианы, ее мать не вернулась в Копенгаген, а осталась в Англии, дав дочке возможность закончить любимую школу.

Привлекательная и обаятельная молодая вдова, Дейна легко могла бы найти нового спутника жизни, но она вышла замуж лишь после того, как Диана поступила в педагогический колледж. Второй супруг увез красавицу датчанку в Америку. Теперь она была спокойна за дочь, зная, что та в течение часа спокойно может добраться из колледжа до дома дяди и тети, где всегда найдет радушный прием.

Для родителей Эммы было ударом, когда их обожаемая девочка, заболевшая во время каникул на Кипре, влюбилась в лечившего ее красивого молодого доктора. Однако, познакомившись с избранником дочери, они перестали возражать против их брака. Но Кипр был так далеко от Лондона! Диана, главная подружка невесты на долгой свадебной церемонии в греческом кафедральном соборе Бейсуотера, даже поинтересовалась, не планирует ли ее седовласый дядя переехать на солнечный средиземноморский остров, чтобы быть рядом с Эммой? Но они с женой покинули навсегда Англию, вырвав из родной земли свои корни, лишь через два года, дождавшись замужества Дианы.

Эти воспоминания нахлынули на Диану, когда девушка, сидя на увитой цветами веранде в обществе Эммы и Тео, с удовольствием смаковала свое любимое темно-желтое вино «Коммандария», по древним преданиям впервые приготовленное крестоносцами. Вино напомнило ей и о проведенных на Острове веселых студенческих каникулах.

Учительская карьера почти не давала Диане возможности общаться с маленькими детьми — все ее ученики были старше двенадцати лет. Но крошечные племянницы с сияющими глазками и темными завитками волос, требующие сейчас ее внимания, лепеча на смеси английского и греческого, просто очаровали Диану. Они сразу же стали для нее милыми и родными.

После ленча улыбающаяся юная служанка увела детей спать — наступило время сиесты, и Тео тактично оставил Эмму наедине с Дианой.

— Мы можем пойти в дом немного подремать, — без особого энтузиазма в голосе предложила Эмма. — Ты, наверное, устала после дороги. Но если тебе хочется поболтать…

Перспектива откровенного разговора пугала Диану. Девушка старалась избегать задушевных бесед в течение последних месяцев. Даже сейчас, в обществе своей горячо любимой кузины, она попыталась уклониться от исповеди. Но было нечто, о чем она не могла больше молчать, и чем скорее все будет сказано, тем лучше. Скрывать свое разбитое сердце от Эммы немыслимо, она очень проницательный человек.

Несколько лаконичных писем, отправленных родственникам авиапочтой, давали лишь общее представление о произошедшем несчастье. Диана писала, что Ральф попал в автокатастрофу и умер, не приходя в сознание. Больше в посланиях ничего не сообщалось, хотя в Англии после этой трагедии среди друзей и знакомых было довольно много пересудов и домыслов. Но от Эммы Диана не могла скрывать правду. Нервно крутя обручальное кольцо, она начала отрывисто говорить, и слезы, так долго сдерживаемые внутри, сразу же потекли по ее щекам.

— Мне было так горько!.. — воскликнула Диана в отчаянии.