Джульетта Армстронг - Безмятежное море

После окончания колледжа Георгиос некоторое время работал в туристической фирме, а теперь они с партнером Михаилом Ставросом, энергичным и талантливым фотографом, открыли в Никосии небольшое турагентство. Переполненный энтузиазмом, Георгиос нашел в Диане не обремененного делами, отзывчивого и внимательного слушателя и часто прогуливался с ней в саду, делясь новыми грандиозными планами, когда заезжал на обед.

Он рассказывал Диане, что они с Михаилом решили сосредоточиться на не охваченных другими фирмами маршрутах, предоставляя туристам более детальную информацию об археологических находках и античных руинах.

— Ты не думаешь, что мы промахнулись с пейзажем? — тревожно спросил он Диану.

— На этом прекрасном острове такое едва ли возможно, — рассмеялась она.

Он благодарно улыбнулся, словно комплимент относился именно к нему, и это тронуло Диану. Георгиос прямо-таки фонтанировал всяческими проектами и охотно делился с ней своими идеями. Он поведал, что зимой они с партнером планируют устраивать лыжные путешествия в горы Троодоса — недорогие маршруты для молодежи и отдельно — для пожилых толстосумов.

— Старики не всегда имеют лишние деньги, — заметила Диана. — И потом, это слишком большая ответственность.

Она вдруг подумала: а понравилась бы Ральфу такая экскурсия? И тут же укорила себя за то, что с самого начала не настояла на проведении совместных отпусков на Кипре, а лишь пассивно выслушивала его степенные замечания о больших расходах. Продолжая размышлять об этом, она начала терзаться чувством вины. Что заставило ее согласиться с решением Ральфа экономить на отдыхе? Было ли это мечтой о собственном доме и детях, которых они не успели завести, пока Ральф не стал слишком стар, чтобы наслаждаться ими? Самое обидное — он мало чего достиг в своем стремлении разбогатеть, судя по тому, что сказал ей адвокат.

В свете молодой луны Георгиос не мог видеть выражения лица собеседницы, когда эти беспорядочные мысли вихрем проносились в ее голове, и преспокойно продолжал свой рассказ. Вскоре Эмма позвала их выпить шерри перед ужином, и они неторопливо побрели к дому. Ожидавшая их на террасе Эмма сообщила Диане, что недавно звонили из Кирении.

— Мама хочет, чтобы ты пару недель провела с ними. Можешь поехать туда в любую минуту, — лукаво заметила она. — Я сказала, что мы не хотим тебя отпускать, разве что ненадолго. Но они с папой мечтают тебя увидеть.

Диана колебалась всего секунду, чувствуя себя мышкой, которую выманивают на яркий дневной свет из темной уютной норки. Взяв у кузины бокал шерри, она, собравшись с духом, улыбнулась и ответила:

— Охотно повидаюсь с ними. Я всегда обожала тетю Бесси и дядю Тома. Но до Кирении слишком далеко!

— Я отвезу тебя, — вклинился в разговор Георгиос. — В воскресенье я возвращаюсь в Никосию, а оттуда до Кирении рукой подать. Как ты на это смотришь?

Диана не успела ответить — вмешался Тео:

— А у меня тоже есть предложение. Через неделю день рождения твоей мамы, Эмма, так ведь? Пусть Диана едет с Георгиосом, а мы заберем ее обратно. Мы можем взять детей и провести у твоих родителей выходные.

— Прекрасно! — Эмма просияла от радости. — Как тебе такой план, Диана?

— А я смог бы показать тебе офис, — вставил Георгиос. — Познакомлю тебя с Михаилом. Вы понравитесь друг другу, я знаю!

Некоторое время Диана боролась с внезапно возникшим нелепым чувством тревоги. Ее страшила мысль, что придется еще раз рассказывать горькую историю, которую она с таким трудом запрятала на задворки памяти. Она просто не сможет притворяться перед мудрыми тетей Бесси и дядей Томом! Но Диана взяла себя в руки и сумела радостно улыбнуться.

— Думаю, это будет великолепно! — воскликнула она. — Спасибо вам всем.

И даже если кто-то заметил, что в этот вечер аппетит гостьи был хуже, чем обычно, она не услышала замечаний на этот счет.

Диана не показала и виду, что нервничает, отправляясь с Георгиосом в поездку, но вскоре действительно забыла о своих волнениях. Счастливые воспоминания о беззаботных студенческих деньках вычеркнули их напрочь. Она очень хорошо помнила этот путь, которым не раз ездила на пасхальных каникулах в Троодос и Кирению. Теперь Диана вновь любовалась дорогой с растянувшейся по краю цепью гор, расцвеченной желтыми коронами маргариток, алыми маками, розовыми венчиками ползучей мальвы, тянущимися к солнцу багровыми головками чертополоха по обочине. Цветными были здесь и поля: одни — золотистые от спелой пшеницы, другие — всех оттенков зеленого. Даже почва повсюду казалась разноцветной. На Диану вдруг нахлынуло страстное желание писать маслом, которого она давно уже не испытывала.

Они выехали поздно, и поэтому не останавливались в пути, чтобы отдохнуть и набрать цветов. Темнота в этих краях наступала быстро, меняя тона яркого пейзажа на серебристый и черный, и приходилось спешить, чтобы добраться до места засветло.

— Если бы не воскресенье, — заметил Георгиос, — мы могли бы выехать из Вароши спозаранку, посетить офис и поболтать с Михаилом и Йоландой — итальянкой, нашей секретаршей. Она приехала на Кипр погостить у родственников и так и осталась здесь. Секретарские курсы девушка закончила еще в Неаполе. Здесь живет ее тетя, и, поскольку Йоланда — сирота, никаких трудностей с переменой места жительства у нее не возникло. И мы очень рады, что взяли ее к себе. Особа темпераментная, но работает не покладая рук, не возражает против сверхурочных, которых всегда предостаточно. — Он засмеялся. — Когда она найдет дружка, это будет, конечно, совсем другая история! — Затем он с энтузиазмом добавил: — Надеюсь, ты позволишь нам развлечь тебя в Кирении и показать окрестности? Думаю, твои тетя и дядя не станут возражать!

Дни, проведенные у тети Бесси и дяди Тома в их просторной светлой квартире, выходящей окнами на гавань, оказались очень счастливыми. Они не видели Диану со дня ее замужества, а отвечать на письма не любили, поэтому она даже немного беспокоилась, не утратили ли они за это время родственной привязанности. Однако эти опасения оказались беспочвенными — она сразу же почувствовала, что они до сих пор ее очень любят. Когда бесчисленные приветственные поцелуи и объятия подошли к концу, тетя Бесси, показывая Диане ее комнату, заметила, что племяннице нет необходимости рассказывать что-либо о своих, как она выразилась, «печальных делах». У Дианы отлегло от сердца, и она решила, будто Эмма объяснила матери, по телефону или в письме, что на самом деле произошло. Девушка была глубоко благодарна родственникам за их тактичность и деликатность.