Беда опера Тихого, или Женюсь на тебе, рыжая - Ульяна Николаевна Романова

мне. Я уже ждал ее на пороге обутый, снял с вешалки ее сумочку, отмечая, что утром была другая — тяжелее.

Мы, держась за руки, спустились, но на выходе Хиросима ладонь отобрала. Папу застеснялась.

Мы остановились, и я сразу же заметил крепкий силуэт взрослого мужчины. Ее батя был высоким, поджарым, с авантюрным взглядом зеленых глаз и рыжей бородой.

Он смотрел на меня без злобы, с любопытством.

— Привет, пап, а это Леша, он брат Вари и друг нашего Римира.

— Наслышан, — величественно ответил мужчина.

Я первый протянул ладонь, удостоился крепкого рукопожатия и заметил, как сверкнули его глаза.

— Алексей, — представился я.

— Зови меня дядя Саша, Алексей, Алешенька…

Он не добавил «сынок», но все понял. Я по его оценивающему взгляду видел, что догадался.

Дядя Саша хмыкнул в усы, забрал из моих рук сумку дочери и насмешливо сказал:

— До встречи.

— До свидания, — пряча улыбку, ответил я.

Кажется, знакомство с батей прошло очень даже неплохо.

Глава 33

Серафима

Я спиной чувствовала взгляд Алексея, направленный на нас и исподволь оглянулась, подтверждая свои догадки.

Опер Леха стоял в свете уличного фонаря, спрятав ладони в карманы джинсов, и легко улыбался.

А у меня сердце в горле колотилось и руки все еще мелко подрагивали.

— Рассказывай, — легко попросил папа.

— Про котенка? — вскинулась я.

— Да тут скорее про медвежонка, — засмеялся папа. — Парень-то хороший?

— Пап! — ахнула я.

— Варя-то настоящая? — хитро спросил папа, улыбаясь и сверкая глазами.

— Настоящая. Не вру я, правда дружим.

— А с Алешкой? Рассказывай, мы же с тобой друзья.

— Он мне нравится, — выдала я, зажмуриваясь, — очень! А Римир против!

— Почему? — не понял папа, — мне он про него много хорошего сказал.

— Да? — завелась я. — Ах вот он какой!

— Погоди, почему твой брат против?

— Потому что Леха — его друг, — развела я руками.

— Понятно, — кивнул папа.

— Что понятно? Мне ничего не понятно. И запреты его непонятные, сам Юльку ревнует, а жизни мне не дает! Я что, делаю что-то преступное? Мне уже влюбиться нельзя, если Мир не одобрил? Ему с Юлькой можно, а мне нельзя? А Юлька, вообще-то, моя подруга! Я же не против! А ты должен быть на моей стороне в этом конфликте.

Папа внимательно слушал мою пламенную речь, не пытаясь перебить или что-то переспросить. Он, как и всегда, был очень спокоен и непоколебим.

Откровенно говоря, я не могла припомнить ни одного случая, который мог бы вывести отца из равновесия. Он всегда был оплотом спокойствия в нашей семье, эдакий айсберг, но при этом живой, ироничный и авантюрный.

— Вы с Миром поругались? — уточнил он, когда я замолчала.

— Да, — призналась я, — из-за того, что он запретил мне общаться с Лехой.

— С братом нужно помириться.

— Пусть он и мирится! Пап, я права.

— Допустим, в этой ситуации ты права. Так, а что Леха?

— Ничего! Встречаться предложил, — растерялась я.

— Когда?

— Сегодня. А что?

— Значит, наплевал на Мира и все-таки предложил, — удовлетворенно заметил папа.

А я поняла, к чему он вел. Проверял опера.

— Да. Сказал, что Римир это переживет.

— Хорошо, хорошо, — шептал папа, поглаживая бороду, — молодец парень. В полиции, значит, работает?

— Опер, — подтвердила я. — Пап, ты поговоришь с Миром?

— Поговорю, но попозже. Интересно посмотреть, что твой опер дальше будет делать и как будет добиваться мою дочь. Как в сказке, помнишь, нужно украсть принцессу у дракона.

— Папа, — сузила я глаза.

— И ты понаблюдай. Не теряй голову, смотри на поступки.

— Я на них и смотрю, Леха в принципе не болтун, чтобы я уши развесила. И он меня защищает, помогает, и вообще он милашка и душка.

— От кого защищает? От твоего брата?

— Обещаешь не злиться? — вздохнула я.

Мы пришли к нам во двор, но домой заходить не торопились. Сели на лавочку, а папа чуть обиженно заметил:

— Я на тебя злиться не умею.

— Ладно, слушай, — вздохнула я и выложила отцу всю правду. Почти всю.

Папа внимательно слушал, иногда хмурил брови, периодически выдавая свое любимое ругательство про жеваного крота.

— Вот! А сейчас Леха разбирается, кто подкинул мне этот портфель, зачем на меня написали заявление и почему впутали меня. И не разрешает ходить одной вечером, поэтому я попросила тебя меня забрать.

— Леха не разрешает, а ты попросила меня, а не устроила ему ночь в Каире? — засмеялся папа. — Зови своего опера к нам, я хочу еще раз на него посмотреть. Может, даже сфотографируюсь на память. В рамочку поставлю.

— Пап, а давай ты не будешь меня подкалывать, ладно? — сконфуженно попросила я.

— А чего он тебя сам не проводил домой? — с живым любопытством спросил папа.

— Он пришел уже после того, как я позвонила тебе, — объяснила я, — и, знаешь, пап, я так хочу, чтобы он выспался. Он так устает, что мне стыдно его тревожить.

— Как, говоришь, его фамилия?

— Тихий, а что?

Папа запрокинул голову и громко рассмеялся. И заразительно. Отец долго хохотал, утирая слезы с уголков глаз, а потом предложил:

— Двойную фамилию взять не хочешь?

— Господи, у вас с Лехой чувство юмора одинаковое. Он тоже шутил, что мы будем Тихие Гопники.

Папа снова разразился приступом хохота, заражая своим весельем и легкостью меня. А у меня словно камень с души упал, когда я поняла, что папа все знает и меня поддерживает.

Захотелось даже Римиру позвонить и помириться с ним, но я решила, что это подождет. Брату нужно время принять ситуацию, да и пусть с ним папа беседы ведет, он спокойнее.

— Пойдем домой, а то мама будет нервничать, опять свой любимый режим бензопилы включит, — позвал папа, вставая с лавочки.

— Пойдем, — согласилась я.

Мы поднялись домой, где на пороге нас встретила мама:

— Почему так долго?

— Гуляли с Серафимушкой, — ответил папа, целуя ее в щеку.

— Познакомился с новой подругой?

— Познакомился, — ответил папа, пока я вжимала голову в плечи, — отличная подруга, надежная.

Я выдохнула, не в силах сегодня рассказывать всю историю еще и маме. Нет, я не сомневалась, что она меня поддержит, просто сил не было.

— А ты чего такая чумазая? — охнула мама, рассмотрев меня внимательней.

— Котенка из пожара спасли с Варей. Я же