Беда опера Тихого, или Женюсь на тебе, рыжая - Ульяна Николаевна Романова

— Ужас, кошмар, как помидор, — бубнила она под нос, ковыряя пальчиком в столешнице.

— Помидорчик, — улыбнулся я.

— Мне надо папе позвонить, — продолжила Хиросима, — он обещал встретить. Ну что? Сам сказал, что дело не закрыто, еще опасно, а я папу с Варей хотела познакомить.

Я бы очень хотел, чтобы она осталась. Полцарства и всех кентавров бы ей на разделение отдал за такую возможность, но не понимал, насколько она готова, не испугаю ли я ее такими предложениями так, что следующим спалят меня.

— Ты все правильно сделала, — успокоил я.

Легко поднялся, подошел к ней и протянул руку:

— Иди ко мне?

Она, непривычно робко, вложила ладонь в мою, встала и посмотрела мне в глаза. А я утонул. Завис. И, кажется, даже немного сошел с ума.

— Я таких зеленых глаз никогда не видел, — сглатывая, признался я.

Тыковка тяжело задышала, а ее ушки стали почти такого же цвета, как и щечки.

Я не отказал себе в удовольствии снова ее поцеловать. Заправил за ухо огненную прядь волос, привлек к себе и снова ощутил вкус ее мягких губ.

Серафима резко обмякла в моих руках. Вот она стояла натянутая как струна, а потом резко расслабилась, вцепляясь ладошками в мои плечи, и на поцелуй ответила.

Каким-то крохотным адекватным участком мозга я отметил, что получаться у нее стало значительно лучше. Еще немного потренироваться, и она из меня веревки вить начнет, а потом Юльке сдаст на новые костюмы.

Адекватности моей хватило секунд на десять, а потом голову я все-таки потерял. Меня штормило, как лодку, выброшенную в открытый океан во время цунами. От желания немедленно сделать ее своей в самом первобытном смысле этого слова.

Рыжая девчонка сводила с ума своим внутренним огнем, смешанным со смущением и стеснением.

Но она не закрывалась. Наоборот, казалось, что она сама жадно хочет попробовать. Или я выдавал желаемое за действительное? Но она с жаром и энтузиазмом отвечала на мои поцелуи и дрожала от каждого прикосновения.

Я не мог контролировать руки. Не хотел даже попытаться не так крепко ее обнимать.

Я хотел простого человеческого целоваться с ней до утра, подписывая младшему товарищу смертный приговор. Кажется, он уже бился в истерике, но я предпочел пока не концентрировать на нем свое внимание.

Пружина моей выдержки почти лопнула. А как не лопнуть, когда в моих руках самая эксклюзивная девушка, которую только можно встретить?

Я сжал ее шею ладонью, собирая последние остатки силы воли в кучу, чтобы не сорваться и не устроить эротическое шоу. Немного отрезвил меня тот факт, что в соседней комнате укладывает кота Варя-сводница.

Специально ведь ушла, чтобы нас наедине оставить.

А я, коварный, нагло воспользовался моментом потискать тыковку.

И мне не стыдно!

Но больно! Очень. Младший товарищ намекал, что еще немного, и он либо лопнет, либо случится конфуз и я кончу от пары ее поцелуев.

Я постарался отдышаться, сел на стул и потянул к себе Хиросиму. Усадил к себе на колени и прижал ее голову к шее, ожидая, когда перед глазами снова начнут показывать реальность, а не небо в алмазах и кукиш моим фантазиям.

И пока я приходил в себя, она осторожно взяла мою ладонь в свои ладошки и… Пыталась заплести косичку из трех пальцев. Буквально. Безымянный на средний, сверху указательный, потом распускала и начинала заново.

А я… Позволил, конечно, хочет — пусть плетет. Косички из пальцев, макраме из нервной системы. Плевать. Главное, чтобы не уходила подольше.

— Леш, — я не узнал ее голос.

Тихий, ласковый и слишком уж покорный.

— Вы кого-то сожгли? — озарило меня.

— Да никого, — поперхнулась Хиросима, становясь собой, — мы правда задержались в парке с дядей Борей, Варя его теперь тоже обожает. И Кас нагулялся, мы с ним несколько часов играли. Потом ты написал, что вернешься поздно или вообще не вернешься, мы еще посидели с дядей Борей, а потом Варя предложила меня домой с Касом проводить, с ним же не страшно. Мы шли, а там гараж горел, кто-то уже пожарных вызвал, а там в стене котенок застрял, кричал так жалобно. Мы и рванули спасать на пару с Каскадером.

— А что, мужчин рядом не было? — нахмурился я. — Зачем сами в огонь рванули?

— Ой, был один… Трус! Орал, чтоб тушили быстрей, видите ли, соседний гараж его, вдруг загорится. Требовал, чтобы мы с Варей тоже его гараж тушили. Мы ему про котенка сказали, а он… Послал нас и побежал за огнетушителем. Мы котенка достали, а к вам ближе было, он напуганный очень был. Сначала боялись, что Каскадер его съест, он этого котенка вдохнуть может и не выдохнуть, а пес твой проникся так, что котенка у нас забрал, спрятал и до твоего прихода не отдавал. Вылизывал так осторожно, как дитя своего, понял сразу, что маленьких обижать нельзя. Вот! Никого мы не поджигали, но если гараж того придурка сгорел, то я не расстроюсь.

— Как вы с Варькой это делаете? — засмеялся я. — Вас двоих можно врагам сдавать, вы там ничего не делая всю армию деморализуете.

— Не надо нас никому отдавать, нас надо себе оставить, — назидательно сказала Хиросима и коснулась указательным пальчиком кончика моего носа.

А я только успокоился. Ненадолго!

— Ой! — пискнула Хиросима, когда у нее в кармане завибрировал телефон. — Это папа. Алло, да, пап.

— Серафима, ты знаешь, что на соседней улице был пожар? — спросил ее отец.

— Это не я! — быстро ответила рыжая прелестница.

— Я не об этом, — засмеялся ее батя на том конце провода, — тебя забрать или еще с подружкой погуляешь? Я думал, вы там на пожарных глазеете.

— Не глазеем. Забрать, — мужественно решила Хиросима, — только, пап, я тебя с Варей сегодня не познакомлю, мы в этом пожаре котенка спасли, искупали, Варя его решила себе оставить.

— Крутышки! — так искренне похвалил ее отец, что Серафима зарделась и даже спину выпрямила. — Тогда я медленно иду в твою сторону, а ты так же медленно выходи мне навстречу.

— Поняла, пап, лечу! — и сбросила вызов.

Чмокнула меня в щеку и потребовала:

— Леш, ложись спать, ладно? Со мной все будет хорошо, я с папой. И делай свои дела спокойно, я все понимаю…

— Кажется, я все-таки сделал что-то хорошее в этой жизни, что мне послали тебя, — блаженно пропел я. — Пойдем, сдам папе с рук на руки.

— Ты уверен? — насупилась Серафима, — я сама могу спуститься.

— Пойдем, мы тоже не из робких, — подмигнул я.

Серафима сгоняла в комнату, попрощалась со своей заклятой подругой и вернулась ко