Эва Киншоу - Мелодия любви

— Что ж, попробуем докопаться до истины, — сказал он и взял ее за руку. — Идем.

Она сначала заупрямилась, но потом позволила ему отвезти себя на кухню. На плите стоял кофейник, и Майкл включил огонь, пока Хелен убирала со стола, заваленного всякой всячиной.

— Я был прав — дома жарко, — сокрушенно сказал Майкл, развязывая галстук и снимая пиджак.

Но Хелен даже не улыбнулась — не было сил. Майкл некоторое время смотрел на нее, затем повернулся к плите, где закипал кофе. Через минуту он поставил на стол две полные кружки, сел и начал без всякого предисловия:

— Ты однажды сказала мне, что не сможешь полюбить снова так, как любила Гарри. — Хелен открыла было рот, но тут же закрыла его снова. — Мне бы и в голову не пришло пытаться занять его место или стереть воспоминание о нем. Клаус и то, что ты к нему чувствуешь, живое тому свидетельство.

Из горла Хелен вырвался хриплый сдавленный звук.

— Но вот что произошло со мной, — сказал он очень спокойно. — Да, чувство вины имело место, и оно, должно быть, останется со мной до конца моих дней. Но то, что я полюбил тебя, Хелен, никак с этим не связано. Искра, которую ты зажгла во мне, все эти годы разгоралась вначале неосознанно…

— Как же ты догадался?

— Я все время вспоминал разные детали… Твой голос, волосы, кожа, чувство юмора… Потом я понял, что всегда представлял, как вернусь именно сюда. — Он огляделся. — И меня раздражало то, что я не могу вернуться к тебе в полном смысле слова. Я поймал себя на самых невероятных фантазиях и понял, удивившись сам себе, что очень хочу воплотить их в жизнь.

Он помолчал.

— Хелен, я знаю, ты можешь сослаться на одиннадцать лет, Африку, Миранду Шелл, но главной причиной была ты одна. Да, передо мной всегда маячила тень Гарри. Но не вина, а страх, что ты никогда даже не захочешь полюбить снова.

Она приоткрыла губы, но не издала не звука.

— Не знаю, помнишь ли ты, но я спросил тебя как-то, не ждешь ли ты от меня клятв в вечной любви? Ты тогда категорически отвергла это.

Она расширила глаза, вспомнив впечатление, которое произвел на нее этот вопрос, — словно она шагнула на опасную почву. А также сладкое веяние тайны…

— Ты решила, что я смеюсь? Нет, я не смеялся. Я получил ответ, которого ожидал, но надеялся на другое…

— Я… неправильно поняла тебя.

— И вот, — продолжал он, — когда я осознал, что для меня на свете существуешь только ты… Должен признаться, я использовал Клауса, как форму давления на тебя. Это был… — Он пожал плечами и внезапно показался ей уставшим и глубоко несчастным. — Это был самый настоящий шантаж. Но я ничего не мог с собой поделать.

— Майкл…

Он положил ладонь ей на руку.

— Если ты недоумеваешь, почему даже во время поездки в Техас я не перегружал тебя клятвами в любви, это не потому, что я не хотел. Я до смерти боялся того, что могу услышать в ответ.

Хелен наконец обрела дар речи.

— Мне кажется, я полюбила тебя, когда ты пришел ко мне на помощь на автостоянке. Но тогда я этого не поняла, потому что такого просто не могло быть. Я думаю, — выговорила она сдавленно, — что с тех самых пор чувствую себя виноватой…

Майкл замер, и его обжигающий взгляд проник ей в самую душу. Потом он выдохнул ее имя, встал и привлек ее к себе.

— Слава Богу…

— Но разве ты не понял? Тогда прошло всего три месяца с тех пор, как я потеряла Гарри!

— Хелен… — Он заглянул ей в лицо. — Дорогая, жизнь не может замереть на месте, меняются обстоятельства, меняемся мы…

— Ты это имел в виду, когда предлагал докопаться до истины? — спросила она. — Значит, ты догадывался?

— Нет. Только надеялся убедить тебя признать, что ты не была бы такой в Техасе, если бы не любила меня.

Она уткнулась лбом ему в грудь.

— Это правда…

Она почувствовала, как напряжение покинуло его, и в следующее мгновение он целовал ее исступленно и жадно. Затем резко вскинул голову.

— Как мне искупить все эти годы, которые я был таким слепым дураком?

Хелен молча взяла его за руку и повела в спальню.

— Кажется, я начинаю догадываться, — пробормотал он.

— Правда? Я собиралась предложить окунуться в пучину дикого безудержного секса, но, может быть, у тебя есть другие мысли?

— Мыслей вообще нет. Активна только та часть меня, которая увлечена перспективой дикого и безудержного секса…

Они быстро помогли друг другу раздеться. И на этот раз пламя страсти охватило их с невиданной силой, так что потом они долго лежали потрясенные, молча сжимая друг друга в объятиях. Наконец Майкл заговорил.

— По поводу Африки…

Хелен нежно поцеловала его в висок.

— Я все понимаю.

— Думаю, не до конца. Я и сам не все понимал до той ночи, когда ты заснула у меня на плече, после того как мы с тобой говорили о моей работе. Во мне вдруг произошла какая-то перемена. Да, я навсегда сохраню чудесное воспоминание об этой стране, да, однажды мне захочется показать тебе ее. — Он погладил Хелен по волосам. — Но Африка отпустила меня. Ее место заняла ты.

— Тебе не обязательно говорить это.

— Но это правда. Я думаю о ней с теплотой и любовью, но ее зов утих в моей душе. Ну а насчет моей склонности к одиночеству, с этим покончено навсегда. Я вернулся бы сегодня в любом случае, потому что жутко заскучал по тебе.

Она прижалась к нему с довольным вздохом.

— Ты, кажется, не понимаешь, до чего ты необыкновенная женщина, Хелен. — Он заглянул ей в глаза.

— Что можно на это ответить, — скромно пробормотала она.

— Я просто буду напоминать тебе об этом время от времени.

— Не стоит брать на себя такой труд, — неискренне запротестовала Хелен.

— Труд? Что за странное название для удовольствия чистейшей воды? — весело сказал он и стал целовать ее, чтобы заставить перестать смеяться.

Когда Клаус вернулся из школы, они сообщили ему новость. С восторженным криком мальчик подбросил вверх свою кепочку, крепко обнял Хелен и радостно пожал Майклу руку. Затем сделался серьезным.

— У меня просто камень с души свалился, братцы! Я только вчера говорил Марта, до чего взрослые любят все усложнять.

— Ты обсуждал нас с Мартином Уэстом? — опешила Хелен.

— Естественно. Он же мой лучший друг. Мы даже разработали небольшой план. — Он шаловливо улыбнулся. — До чего здорово, что не придется им воспользоваться.

— Что за план? — спросил Майкл, еле сдерживая смех.

— Я должен был упасть с велосипеда, а Майкл бы в два счета привел меня в чувство. В общем, — пожал он плечами, — показал бы себя героем.

— И почему я сам не додумался до такого плана, — расстроился Майкл.