Эва Киншоу - Мелодия любви

— Я размышляла над тем, как это отразилось на тебе, — сказала Хелен.

Он беспокойно шевельнулся.

— Мы оба отчасти пострадали из-за своих родителей, но выстояли. Так выпьем же за нас. — Он поднял бокал, и Хелен последовала его примеру. — Но тебе из нас двоих пришлось труднее, ты — победитель вдвойне.

— Нет. — Хелен поставила бокал. — Я не лучше и не хуже прочих, — сказала она спокойно.

Он хотел возразить, но подоспел официант с ужином, и вкусная еда направила беседу в более оптимистическое русло.

— Хелен?

Они лежали в круге света, отбрасываемого ночником, обнаженные, в объятиях друг друга.

— Да?

— Ты необыкновенно красивая. — Он провел ладонью по ее бедру. — И такая мягкая и деликатная, но внутри у тебя — огонь и сила. Очаровательное сочетание.

— Спасибо. Наверное, справедливо будет сказать, что я тоже нахожу тебя очаровательным.

Он погладил ее по волосам.

— Завтра ты возвращаешься домой.

Она насторожилась.

— А ты остаешься?

— Только на день или два. Мне хочется разом разделаться со всеми своими здешними делами, чтобы не пришлось постоянно возвращаться сюда, когда лаборатория заработает в полноценном режиме. — Он приподнялся на локте, чтобы можно было охватить взглядом ее целиком. — Тебе приятно? — спросил он, поглаживая ее грудь. — Мне кажется, ты загрустила при мысли о возвращении.

— Наверное, потому, что за последние два дня я привыкла жить настоящей минутой, — выговорила она с трудом.

— Значит, ни о каких решениях речи пока не идет? — разочарованно спросил он, продолжая ласку.

— Нет… Если ты не перестанешь это делать, Майкл, я закачу истерику!

— Я не позволю, — сказал он и в одно мгновение оказался на ней. — У тебя просто не будет на это сил…

— Но я не имела в виду…

Больше никто не сказал ни слова. Волна страсти понесла их все дальше к вершине наслаждения. И вот они достигли ее, и Хелен изогнулась в его объятиях и вскрикнула от небывалой радости. После этого никакие слова не были нужны. То, что случилось, говорило само за себя, и он только продолжал нежно обнимать ее, пока они оба не уснули.

На следующий день погода резко изменилась, и они возвращались в город под проливным дождем.

— Даже не верится, что так похолодало, — вздохнула Хелен.

— Дома еще долго будет тепло.

— Кстати, Майкл, ты уже решил что-нибудь насчет дома твоей матери? — спросила она.

— Нет. — Он включил дворники и негромко чертыхнулся, потому что ветровое стекло заливало сплошным потоком воды. — Решиться не так просто. С одной стороны, с ним связаны слишком тягостные воспоминания, с другой — это все-таки мое наследство. Кстати, уже наметился покупатель. А как бы ты поступила на моем месте, Хелен?

— Но я же не имею отношения…

— Можешь иметь.

Она отвернулась к окну.

— Мне трудно судить, Майкл. Но если ты колеблешься, может, стоит сохранить его.

— А когда ты сможешь ответить на мое предложение?

Она помедлила, затем положила ладонь ему на руку.

— Я уже близка к этому, Майкл. Но… способен ли ты понять, что жизненные невзгоды учат осторожности?

Взгляд серых глаз остановился на ней, и похоже было, что он собирается сказать что-то резкое. Но он лишь вздохнул.

— Да. Хорошо. Но в мое отсутствие не забивай себе голову всякими бредовыми идеями. Лучше переговори об этом с твоим единственным сыном.

— Мой единственный сын, — медленно выговорила Хелен, — твой горячий поклонник, так что вряд ли можно считать его беспристрастным советчиком.

— Ну и хорошо, — ответил Майкл, когда они свернули на эстакаду, ведущую к аэропорту. — Надеюсь, это хотя бы частично передастся его матери.

В аэропорту Майкл позаботился о том, чтобы прощание забылось не слишком легко. Он поцеловал Хелен так страстно, что потряс ее до глубины души. Она вынуждена была прильнуть к нему на несколько секунд, чтобы успокоилось дыхание и колени перестали дрожать.

— Майкл! — выдохнула она, глядя на него огромными удивленными глазами.

— Мы не увидимся два дня, и я подумал, что будет лучше сделать это с удвоенной силой.

Хелен огляделась и порозовела.

— Но на нас все смотрят.

— На здоровье. — Он взял ее лицо в ладони. — А теперь обещай мне, что не допустишь никаких нелепых мыслей, пока меня не будет рядом, чтобы… разгонять тучи. Я не отпущу тебя, пока ты не пообещаешь.

— Но мой самолет…

— Придется тебе опоздать не него.

Хелен зажмурилась и глубоко вздохнула.

— Ну хорошо, обещаю.

— Спасибо! — И он поцеловал ее на этот раз необыкновенно нежно. — До скорой встречи, Хелен.

9

Хелен добралась домой без приключений. Клаус с восторгом выбежал ей навстречу. Он так радовался ее приезду, что она подозрительно спросила, все ли в порядке.

Мальчик поморщился.

— Я просто открыл, что гораздо веселее путешествовать, чем сидеть дома.

Хелен со смехом обняла его.

— Как я тебя понимаю! Но взгляни-ка сюда. — И она достала две жокейские фуражки. Клаус принял их с благоговением.

— Черт возьми! То есть, вот это да, мам! Ни у кого в школе нет таких фуражек, только у нас с Мартином. Ты просто чудо!

— Я очень рада.

— Значит, ты хорошо отдохнула. А где Майкл?

Хелен рассказала, как проходили скачки, и объяснила насчет Майкла. Она уже готова была спросить, не будет ли он против, если они с Майклом поженятся, но в последний момент что-то ее удержало.

Клаус спросил, можно ли отнести Мартину его подарок прямо сейчас.

— Конечно. — Хелен проводила его любящим взглядом до двери.

Вечером, когда Клаус уже лег, к ней неожиданно заехала Сара Перкинс.

— Вот так сюрприз, Сара, — сказала Хелен, открывая дверь. — Я думала, мы увидимся только в следующий понедельник.

Сара поставила на пол тяжелый портфель и энергично принялась обмахиваться журналом — вечер был влажный и душный.

— Я в понедельник должна лететь в Сан-Франциско, не хотелось переносить нашу встречу во второй раз. Я подумала, заеду-ка экспромтом, вдруг застану тебя дома. Я знаю, что Майкла нет, он утром звонил мне из Хьюстона по одному делу.

— А… рада тебя видеть. Проходи на террасу, я только что приготовила кувшин мангового сока, хочешь? Он холодный.

— Чудесно, ты просто возвращаешь меня к жизни.

Сара, крупная шатенка, на работе обычно носила черное с белым — черный пиджак, прямую юбку, белую блузку и очки в черной оправе. Густые длинные волосы очень украшали ее симпатичное лицо. За годы их знакомства у Хелен сложилось о ней представление как о проницательной, прямой женщине с едким умом, который действовал на собеседника, словно освежающее терпкое питье.