Вайолет Винспиер - Дыхание песков

— Идите же сюда, мы устроимся с этой стороны костра, под защитой деревьев.

Не осмеливаясь поднять глаза, страшась их предательской выразительности, она направилась к спальным мешкам. Скинула пиджак и туфли и забралась в мягкое, теплое нутро. После того, как дон Рауль застегнул на мешке молнию, ее охватило ощущение покоя и безопасности.

— Благодарю, — прошептала она виновато.

— Упрятали досаду поглубже, да? — Он пристально разглядывал юное, окруженное золотистым ореолом волос открытое девичье лицо. Рот Жанны удивленно-вопросительно округлился.

— Боитесь, как бы я не забыл, что, нося на пальце символ нашей помолвки, вы всего лишь притворяетесь моей возлюбленной?

— Мы оба притворяемся, — ответила она, хотя ее сердце, судорожно вздрагивающее от легкого прикосновения его теплой руки, молило об обратном.

— Ну да, chica, это всего лишь игра, — он натянуто улыбнулся, но глаза остались совершенно серьезными, словно предупреждали, что впредь ей не стоит забывать о своей роли в его жизни.

— Сегодня вам впервые предстоит спать под звездами?

— Да. А они висят так низко и светят так ласково, словно чьи-то бесчисленные глаза смотрят на нас сверху.

— Глаза ангелов-хранителей?

Жанна заулыбалась:

— Может быть, и так, сеньор.

— Что ж, тогда вы всю ночь можете спать спокойно… хоть я и буду лежать на расстоянии вытянутой руки от вас.

— Я рада… — она прикусила язык, — то есть, я имею в виду: не будь вас рядом, мне было бы страшновато… Дикая пустыня… шакалы.

— К костру они не приблизятся, к тому же я сплю очень чутко, — в улыбке блеснули белые зубы испанца. — До чего же вы маленькая, прямо как подросток… ноги даже не достают до края мешка!

Он коснулся ступней Жанны, и она нервно засмеялась.

— Не надо — я боюсь щекотки!

— Юность, юность… — задумчиво протянул он, — когда все еще впереди. Помню, как мне самому впервые пришлось ночевать в пустыне. Каким безмерно огромным казалось все вокруг. Я был тогда девятилетним мальчишкой и впервые испытал такое волнение и трепет. Так что ваши чувства, chica, мне понятны.

Понятны, да все же не вполне — втихомолку улыбнулась Жанна этому замечанию. Она-то не сорванец-мальчишка, а двадцатилетняя девушка, оторванная от привычной ей обстановки и волею судьбы оказавшаяся в пустыне, наедине с мужчиной, которого любит. Нет, дон Рауль ни за что не должен узнать, какую бурю чувств она испытывает, когда он легонько касается тонкими пальцами ее лица, нежно проводя от щеки к губам.

— Вы рады, что приехали сюда?

— Путешествие оказалось, по крайней мере, не скучным, сеньор.

— Завтра будем в Эль Амаре — там-то и начнутся для вас настоящие испытания.

— Я… Мне все-таки кажется, что лучше рассказать принцессе все, как есть.

— А чем объяснить ей ваш приезд?

— Не знаю.

— Вот и я не знаю. Она надеется увидеть меня вместе с невестой, и лучше все же не разочаровывать ее ожиданий. Мне совсем не хочется, чтобы она переживала и волновалась за мое будущее. По нашим обычаям, в моем возрасте уже не принято оставаться холостым, а бабушке давно пора нянчиться с внуками. Она легче перенесет удар, если поверит, что я все-таки нашел себе другую девушку, такую же юную и белокурую, как Хойоса, но с куда более сильным характером.

— Но мне совсем не по душе обманывать ее.

— А вы просто не думайте об этом как об обмане.

— Но это же действительно обман!

— Который нужен, чтобы все упростить. Ведь вы-то сами знаете, что вовсе не собираетесь стать моей невестой.

Он поднялся, красивый и картинно величественный в своем черном бурнусе, и направился к костру. Подкинул еще веток, которые сразу же занялись, издавая резкий запах, наклонился над пляшущим пламенем, окруженный вихрем вылетающих искр. Потом он ушел, а слова его ядовитыми жалами все еще впивались в сердце девушки, пока сон не укрыл ее ватной пеленой.

Жанна открыла глаза и потянулась. Куда это ее занесло? Она попыталась сесть и только тут поняла, что, как в тюрьму, упрятана в спальный мешок. Выгибаясь и изворачиваясь, девушка дотянулась до молнии и через секунду была уже на ногах, во все глаза рассматривая первый в своей жизни рассвет в пустыне.

Вокруг разливался теплый свет и стояла несказанная, волнующая тишина. Деревья казались словно вырезанными из кости, и все замерло в ожидании, пока солнце взойдет и согреет своими лучами янтарные пески, наполнит живой зеленью тусклые листья пальм. Неподалеку, прижавшись к валуну, замер хамелеон с глянцевитой спинкой и матовыми глазами. Повернув голову, Жанна увидела дона Рауля, неподвижно лежащего в спальном мешке, с таким безмятежным лицом, что у нее забилось сердце.

Вся пустыня словно была опутана колдовскими чарами, и Жанна единственное бодрствующее существо, не могла оторвать глаз от спящего лица испанца, черных волос, разметавшихся по широкому лбу, темных густых ресниц, окаймлявших закрытые веки, от губ, слегка приоткрытых и словно бы улыбающихся, от ямочки на подбородке, в которой затаилась тень.

Ах, если бы можно было поцеловать эту слабую улыбку, скрывающуюся в уголке губ… Жанна вздохнула. Неужели можно испытывать столько противоречивых чувств одновременно: страх и нежность, покорность и протест, страсть и смущение? И — бесконечное обожание… Разве заслуживает этого мужчина, бесчувственный как камень?

Она решительно отвернулась и направилась к машине, чтобы привести себя в порядок и достать из чемодана свежую одежду. Под пальмами умылась водой, которую дон Рауль специально для этого оставил. Потом, приладив зеркало в развилке двух веток, уложила волосы в нежное, светлое облачко, обрамлявшее лоб и виски. В белой блузке с синим галстуком в горошек и в светлой плиссированной юбке с широкими продольными полосами Жанна напоминала школьницу, чего, собственно, и добивалась. Холодную по-английски чопорную мисс — совершенно не подходящую пылкому внуку принцессы.

На руке таинственным светом вспыхнул огромный изумруд безупречной формы, семейная реликвия рода Романосов. Теперь кольцу предстояло послужить неправедному делу, и на мгновение Жанна почувствовала, как что-то коснулось ее, словно предостерегая, но, обернувшись, увидела, что это всего-навсего пальмовый лист.

Она выскользнула из-под деревьев и лицом к лицу столкнулась с доном Раулем. Сильные руки внезапно сомкнулись вокруг ее талии, не давая двинуться.

— Несмотря на ранний час, вы — сама свежесть и чистота! Наверное, встали еще до рассвета? Глядя на вас, я чувствую себя ужасно помятым.

— Да уж, вид у вас, действительно, несколько… неаккуратный, — она нервно улыбнулась, пытаясь отодвинуться. — Приготовить завтрак, пока вы будете умываться и бриться?