Я его отец. Наследник миллиардера - Алиса Ковалевская
— Мне кажется, тебе спать пора, — сказала я строго, без тени улыбки.
— Но я ещё не дорисовал, — надул губы сын.
Я перевела взгляд на лежащий между нами альбом с раскрашенной лишь наполовину машинкой и, вздохнув, закрыла его. Убрала на кровать.
— Собирай карандаши, завтра дорисуешь. — Встав, я подала руку сыну, но тот не принял моей помощи.
Сам поднялся и принялся складывать карандаши и фломастеры в пенал. Молча обошел меня, забрал альбом и направился к выходу. Остановился, обернулся.
— Спокойной ночи.
Не выдержав, я подошла к сыну и крепко его обняла.
— Спокойной ночи, сынок. — Поцеловала в макушку.
Наверное, если бы не Артём, за эти бесконечные часы ожидания я бы сошла с ума. Сидела в спальне Яна и ждала его появления, не двигаясь. Пока не пришел Артём и не попросил порисовать с ним. Хотела отказаться, но не смогла. Так мы и просидели последний час на полу спальни Яна.
* * *
Едва за сыном закрылась дверь, я услышала, как подъезжает машина. Подошла к окну, и без того уверенная, что это Ян. Наблюдала, как он, выйдя из машины, что-то говорит охраннику, как идёт к дому. Сжала край подоконника, мысленно представляя начало разговора. Пытаясь представить, потому что ничего не получалось.
Первым порывом было броситься ему навстречу, но я спокойно села на кровать, сложила руки на колени и стала ждать, буравя взглядом дверь. И опять время потянулось бесконечно долго. Секунда за секундой оно капало раскалённым воском мне на нервы, застывало и уже остывшими комочками ударялось о растревоженную душу.
Ян вошел минут через пять. Увидев меня, он улыбнулся и подошел ближе. Но остановился в нескольких шагах. Во взгляде его появилась настороженность.
— Что случилось? О чём ты хотела со мной поговорить?
— Я хочу знать, что случилось с твоей женой, — выговорила я ровно, практически безэмоционально. Подняла на него глаза.
— Ты ждала меня, чтобы узнать о Лене? — усмехнулся он уголками губ.
— Да. — Я встала и приблизилась к Яну. — Расскажи, что ты сделал.
— Ты не хотела знать, — напомнил он.
— А теперь хочу, — заявила уверенно.
Его усмешка пропала. Резко он стал сдержанным и даже несколько холодным.
— Она там, где ей полагается быть. В тюрьме. Можно было бы замять эту историю, но я не прощаю предателей. Его губы тронула новая усмешка, совсем другая — жестокая. — С чего вдруг такой интерес моей бывшей жене?
Я вспомнила, как увидела Елену, как та опустилась рядом со мной на стул, как журчал её голос…
— С чего? — Я тоже усмехнулась. — Сегодня она сказала мне, что аварию, в которой пострадал Миша, подстроил ты.
— Пострадал?
Я не удивилась, что он правильно всё понял. Покачала головой.
Слова давались тяжело, но в то же время с каждым из них лежащий у меня на душе гнёт ослабевал, а решимость крепла.
— Твоя бывшая жена сказала, что Миша жив. Сын, которого ты хотел убить, всё ещё жив…
Глава 40
— Сын, которого я хотел убить, жив? — повторил Ян, вцепившись в меня ледяным взглядом.
Лицо его потемнело.
— Она мне всё рассказала.
— И что же моя бывшая жена тебе рассказала, Аделина? — вкрадчиво поинтересовался Ян, приближаясь ко мне.
Остановился вплотную.
Я попыталась встать, но он грубо пихнул меня обратно.
— Рассказывай.
* * *
— Меня зовут Елена Соколовская. И я хочу поговорить с тобой о Мише.
Я смотрела на неё потрясенно. Миниатюрная блондинка с большими голубыми глазами, она была, наверное, ниже меня. Теперь я понимала, почему Ян потерял голову: кукольное личико, пухлые губы. Чем-то она напоминала куколку. Или ангела. Только вот глаза… В их небесно-синей глубине скрывался лёд, о который можно было запросто пораниться.
— Как вы меня нашли, и зачем вам со мной разговаривать? Я…
— Миша жив, — прервала меня Лена. Её губы сложились в улыбку. Совершенно некрасивую, мгновенно сделавшую её лицо грубым.
Воздуха вдруг резко не стало.
— В смысле, жив? — выдавила я севшим голосом. Голову словно тисками сжало, мысли спутались. — Тогда, где он? Почему он не появляется?! И откуда вы всё это знаете!
Лена усмехнулась.
— Мой бывший муж разве не рассказывал тебе о том, что произошло?
— Рассказывал… — сказала с долей сомнения. Сама же в этот момент вспоминала наш разговор на яхте.
Лена не сводила с меня глаз. Её лицо снова стало нежным, только взгляд остался льдистым, прозрачным.
— Ян всё мне рассказал, — повторила я уже увереннее. — Только он рассказал мне свою версию.
— Хочешь услышать мою?
— Ничего я не хочу. Я… — Я вскочила из-за стола, намереваясь уйти.
— Сядь! — грубо оборвала она меня. — Сядь и выслушай меня, потому что от этого зависит не только твоя жизнь или жизнь Миши, но и жизнь вашего сына.
Я застыла. Лена смотрела на меня снизу вверх, а ощущение складывалось, что это я сижу. Откуда она знает обо всем?! Неужели Миша и правда жив?! И Артём действительно видел отца! И записка…
— Хорошо. — Я вернулась на место и посмотрела в глаза Елене. Меня потряхивало, но всё, чего я сейчас желала, — узнать наконец правду. И если не она, то кто может мне всё рассказать?
— Я слушаю тебя.
— Замечательно, — кивнула она удовлетворенно. Положила руки на стол, демонстрируя свежий маникюр. — Не буду ходить вокруг да около. Раз ты собралась замуж за Соколовского, наверняка уже знаешь его версию. Он же тебе рассказал, как мы с Мишей сбежали, прихватив его денежки и драгоценности?
— Хочешь сказать, что это не так? — Я вскинула брови, рассматривая бывшую жену Яна более пристально.
Да, она была очень красивой. Простая кофта без рисунка подчёркивала бледный цвет кожи, на шее — тонкая золотая цепочка. Этакое эфемерное создание, нежное и невесомое.
— Мы просто хотели уехать, — сказала Лена. — Уехать и жить спокойно. Но Ян не тот человек, который просто так мог бы нас отпустить. Меня… Я просила развода, но он пригрозил, что убьёт меня. Он выгнал Мишку, лишив его наследства, а меня запер в доме.
Она говорила ровно, почти отстранённо. Только на секунду перевела взгляд на выход, а потом посмотрела мне в лицо.
— Через какое-то время у меня получилось сбежать. Миша подготовил нам поддельные документы. Мы хотели одного: быть вместе и любить друг друга без оглядки на Соколовского. Тогда… — Она опустила глаза на тонкие кисти. Вздохнула и снова посмотрела на меня. — У нас почти получилось. Нас схватили в аэропорту, обвинили в хищении денег и еще кучи всего. Я уже
