Энн Мэтер - Прелюдия к очарованию

Проделав эту операцию, граф ладонями сжал девичью талию, но она стояла, дрожа, прислонившись к стене.

– Почему ты не приехала к Марчелло вместе с тетей и дядей? – спросил он резко жестким и хриплым голосом.

– Мне было не легко найти благовидный предлог, чтобы уйти с ужина!

– Зачем вы здесь? – повернула лицо в сторону Санча.

– Мне кажется, вам должно было стать ясно, что нам больше не о чем говорить друг с другом!

– Мне совсем не ясно… – начал граф сурово, но тут послышался голос Антонио.

– Санча! Санча! Кто там?

Граф яростно выругался и отпустил Санчу в тот самый миг, когда в прихожей появился Антонио. Довольно медленно Санча двинулась к нему и увидела, как он буквально задохнулся от удивления, узнав посетителя.

– Граф Малатеста! – изумился он. – Добрый вечер, синьор!

Граф не обратил на Антонио ни малейшего внимания.

– Мне нужно поговорить с тобой, Санча, – сказал он, и вновь Санчу поразил охрипший вдруг голос.

Миновав Антонио, она прошла в просторную гостиную, ярко освещенную торшерами довольно экзотической конструкции. Замешкавшись лишь на какую-то секунду, Антонио тоже проследовал в комнату, а граф задержался в дверях, мускул на щеке заметно подергивался.

– Повторяю… Мне нужно поговорить с тобой, Санча. Наедине! – заявил он строго.

– Боюсь, что это сейчас невозможно, синьор, – ответила она, нарочито формально взглянув на Антонио. – Как вы видите, у меня гость…

– Черт возьми, Санча. Мне наплевать, если у тебя целая дюжина гостей! – Лицо графа сделалось жестким и выражало пренебрежение.

– Пожалуйста. – Санча провела языком по пересохшим губам. – Уверена, все, что вы хотите сказать, может быть сказано в присутствии синьора Фуччи.

Санча коснулась руки Антонио, и этот жест заставил обоих мужчин с напряженным вниманием посмотреть на девушку. Однако самообладание графа достигло предела.

– Предупреждаю тебя, Санча… – начал он, но Антонио мужественно прервал его.

– Синьор, вы явились в дом дяди синьорины Форрест без приглашения, и я не могу позволить вам угрожать синьорине Форрест…

– Перестань! Молчать! – закричал граф на юношу. – Когда мне понадобится знать ваше мнение, синьор, я спрошу о нем! Между мной и Санчей – дело сугубо личного характера.

– Вы ошибаетесь, синьор, – резко возразил Антонио. – Пока я здесь и пока синьорина Форрест мне позволит, я буду отстаивать ее интересы…

Войдя в гостиную, граф Малатеста приблизился к Антонио, который невольно слегка поджался, встретив бешеный взгляд графа.

– Я ужасно нетерпелив даже при более благоприятном стечении обстоятельств, синьор, – проговорил граф таким неприятным голосом, которого Санче еще не доводилось слышать, но затем он оборвал свою тираду и, отвернувшись, натужно закашлял. Когда граф принял прежнюю позу, его глаза угрожающе сверкали. – Прошу вас, синьор, оставить нас. Пожалуйста, не вмешивайтесь в то, о чем не имеете абсолютно никакого представления!

Антонио взглянул на Санчу, и она вялым движением головы указала ему на дверь. Граф явно находился в опасном состоянии духа, и не было нужды впутывать ничего не подозревающего Антонио в их дела.

– Вам, Антонио, лучше уйти, – сказала она устало. – Мне жаль, но ничего не поделаешь.

– Я останусь, если вы хотите… – начал он.

– Вон!

Терпение графа, очевидно, лопнуло, и Антонио, коротко оглянувшись, поспешно вышел из гостиной. Они молча стояли, пока не захлопнулась входная дверь, и тогда Санча взорвалась.

– Как вы смеете! – крикнула она яростно. – Как вы смеете врываться в дом и вести себя подобно… подобно дикарю!

Граф, отвернувшись, вновь закашлял, и Санча поняла причину его хрипоты. Он, безусловно, был болен, и на какую-то секунду сердце девушки сжалось от жалости, но когда граф опять повернулся к ней лицом, и Санча увидела свирепую складку около рта, это чувство улетучилось.

– Я пришел сюда с единственным намерением: поговорить с тобой, – отрезал граф. – А не с этим слабоумным идиотом, которого ты угощала и развлекала!

– Антонио не слабоумный и не идиот! – вскричала Санча, задыхаясь. – И он, по крайней мере, ведет себя как вполне цивилизованный человек!

– А я – нет?

– Нет. – Санча нервно дернула себя за прядь волос.

– Вы ведете себя, как… как…

– Животное? – подсказал зло граф.

– Вовсе нет, – возразила дрожащим голосом Санча. – У животных есть хоть какие-то моральные законы, а у вас их вообще нет.

– Санча, ты не ведаешь, что говоришь!

– Я очень хорошо знаю! Вы не можете ожидать от меня ничего другого после того, что… что произошло!

– А что произошло? – спросил граф холодно.

– Не собираюсь копаться во всех этих грязных подробностях, – заявила сердито Санча. – Вы, конечно же, не можете рассчитывать, что после всего случившегося я примчусь обратно за повторением!

– Я надеялся, что ты отреагируешь, как вполне взрослая женщина! – ответил граф, сверкая глазами. – Ты же ведешь себя на манер ребенка, неожиданно обнаружившего, что никакого Деда Мороза не существует!

Губы у Санчи заметно дрожали.

– В чем вы пытаетесь меня убедить? Найти логическое объяснение своему поведению? Ваше самолюбие было бы удовлетворено, если бы вам удалось найти смягчающие вину обстоятельства?

– Санча! – перебил граф свирепо. – Ради Бога, дай возможность объяснить…

– Объяснить? Что еще нужно объяснять?

Санча ощущала во всем теле слабость, ибо знала: обними он ее, и она, несмотря ни на что, не сможет противостоять ему. Прижав ладони к ушам, она вновь крикнула:

– Что вы хотите объяснить? Собираетесь рассказать мне, почему Янина разрешает вам так с ней обращаться? Или ваше мужское обаяние настолько сильно, что она готова снести любые унижения, лишь бы не лишаться удовольствия, которое ей, очевидно, доставляет интимная связь с вами? Разве ей не наплевать?..

– Ради Бога, Санча, уймись! – Граф потряс девушку за плечи. – Послушай меня!

– Не хочу тебя слушать! – выдохнула она, дико взглянув на графа. – Достаточно наслушалась, мне довольно. Забавно, не правда ли? Напишите еще одну книгу, граф Малатеста, под названием «Любовные похождения современного графа».

И Санча стала истерически смеяться. А когда ладонь графа больно ударила ее по щеке, девушка повалилась на пол, сотрясаемая судорожными рыданиями.

Ругая себя на чем свет стоит, граф присел рядом с ней на корточки и неожиданно нежными пальцами приподнял ее подбородок.

– Санча, – пробормотал он прерывающимся голосом. – Санча, разве ты не знаешь…

Внезапно послышался шум резко притормозившей машины, затем захлопали в доме двери, и, прежде чем Санча успела сообразить, что случилось, в комнату влетел Эдуардо, следом за ним – Элизабет.