Без права на ошибку. Спасти свою дочь - Кэти Свит

class="p1">Сейчас, пройдя через все трудности и преодолев преграды, я понимаю, если бы у меня заранее спросили, согласна ли на все это, то я б согласилась. Потому, что материнскую любовь ничего не заменит, потому, что любовь ребенка к матери тоже.

Увидев однажды Тимошу, обняв Вику, я поняла ясно и точно, никого из своих детей не предам!

– Сам-то кто такой? – рычит отец. – Прооперировал. Спасибо. Свободен!

– Папа! – вспыхиваю. Меня всю трясет.

– А ты помолчи! – грозно говорит отец. – С тобой я поговорю позже!

– Настенька, иди, займись Викой, – Ланской обращается ко мне ласковым тоном. Его голос ласкает слух. – Она проснулась.

– Дим, – шепчу. Я не хочу оставлять его наедине со своими родителями, они ж растерзают.

– Иди, – произносит более настойчиво. – За меня не бойся, – заверяет. – Я справлюсь.

– Угу, – киваю.

Дима собственническим жестом бережно приподнимает мое лицо за подбородок, касается моих губ своими и отпускает. В голове полнейший раздрай.

– Общение на повышенных тонах в палате недопустимо, – обращается к моим родителям холодным профессиональным тоном. – Прошу, – показывает на выход. – Поговорим у меня.

– Не буду я с тобой ни о чем разговаривать! – жестко отрезает отец. – Нашелся мне командир.

У меня складывается впечатление, будто он намеренно нарывается на скандал. Проверяет на прочность нервы Димы и даже не догадывается, какой сильный вред способен сейчас причинить.

Вместо общения с моими родителями Дима должен отдохнуть и снова отправиться в операционную, ведь при обрушении подъезда пострадал явно не только Тимоша. Другие дети тоже своей очереди на операцию ждут.

Такое впечатление, словно родители этого не понимают.

– Папа, – обреченно закатываю глаза. – Ну как ты так можешь? – вздыхаю. Мне дико стыдно, только на этот раз уже не за себя.

– Я останусь у дочери! – заявляет мама.

– Ваша дочь находится в хирургическом отделении на абсолютно законных условиях, – Дима чеканит каждое слово. – Вы здесь посторонние. Посторонним нахождение в отделении запрещено.

Отец открывает рот, чтобы возразить, но ему не позволяет сказать ни единого слова моя мама. Она хватает папу за руку, шикает на него и ведет в сторону выхода.

– Идем, – тянет его за собой. Удивительно, но отец подчиняется.

Мама выводит его из палаты, я выдыхаю.

– Прости! – с виноватым взглядом обращаюсь к Ланскому. – Они хорошие у меня. Честно.

– Вижу, – Дима горько ухмыляется.

Мне дико неудобно за всю ситуацию, и как исправить ее, я не знаю. Хоть сама иди и все объясняй.

– Пожалуйста, ничего не говори про Вику, – прошу. – Правда разобьет родителям сердце, а у мамы давление, она не переживет.

Дима подходит ко мне вплотную, берет за руки, смотрит прямо. А на глубине его глаз я вижу настоящие эмоции и замираю. Колени слабеют.

– Не переживай, – произносит ласково. От его голоса в груди становится тесно, ком в горле мешает дышать. – Мы со всем справимся, – обещает. – Я тебя в обиду не дам.

Глаза в глаза, единство душ. Я понимаю, что после этого разговора моя жизнь никогда не будет прежней. Ланской – шикарный мужчина, и раз он сказал, то можно верить ему.

Приподнимаюсь на носочки, практически касаюсь его губ своими, замираю.

– Спасибо, – шепчу.

Я чувствую его дыхание на моих губах, голова идет кругом. Время застывает, и мир сужается до нас двоих.

– Ничего не бойся, – произносит с твердой уверенностью. – Я рядом.

Хочу ответить, но не успеваю. Он накрывает мои губы своими и врывается чувственным, глубоким поцелуем. Отвечаю мгновенно, даже не думаю его сдержать.

– Дочка, мы с тобой чуть позже обо всем поговорим! – доносится из коридора голос матери.

Дима отстраняется, смотрит на меня, а у самого поволока во взгляде. Ему требуется немного времени, чтобы снова взять себя в руки.

У меня сердце вот-вот выскочит из груди.

– Иди к дочери, – кивает в сторону Вики. – И ни о чем не переживай.

– Угу, – киваю. Это единственное, на что я сейчас способна.

Он резко разворачивается и быстрым шагом выходит из палаты, а я остаюсь стоять посреди помещения, пытаюсь осознать, что только что произошло.

Мы с ним поцеловались. Это было нечто!

На губах до сих пор чувствую его силу и напор.

Витая в облаках, закрываю глаза и позволяю себе в полной мере насладиться моментом, в груди теплится давно позабытое чувство, и я хочу продлить это мгновение.

За моей спиной раздается детский плач, распахиваю глаза и понимаю, что Викуля проснулась. Проверяю время, не прошло ли три часа и не нужно ли малышке кушать.

Прошло. Пора.

Глава 40. Дима

– Ланской! Ты где пропадаешь? Мы тебя обыскались уже, – стоит только переступить порог ординаторской, как Высоцкий накидывается на меня с вопросами.

Леха уже вторые сутки на смене, вчера подменял Мишу, а сегодня останется за себя. Майоров просил меня подстраховать, но я не мог, сам едва на ногах держусь. Неделька выдалась крайне насыщенной и сложной, поскорее бы она прошла.

– У пациентов был, – коротко бросаю ему.

Я сейчас не в том состоянии, чтобы нормально общаться. Сейчас все мои мысли с Настей, сердце с Тимошей, а разумом я вынужден оставаться здесь. Нужно решать новые вопросы, которые только растут как снежный ком и как ни стараюсь, не могу и с половиной из них разобраться. Все только сильнее запутываюсь в клубок.

Я еще не успел устранить угрозу для девочек в виде биологического отца Вики, как тут на голову свалилась авария с домом, пришлось все бросать и приезжать. Не успел войти в рабочее русло, как выясняется, что мне пришлось оперировать собственного сына, теперь его дед выносит мне мозг.

Отец Насти выбесил. Честно.

Как можно быть таким тугодумом и эгоистом? Я в шоке, что у него получилась такая замечательная дочь!

Он даже ведь не поинтересовался состоянием дел своего внука. Не спросил, как прошла операция, и все ли нормально с мальчиком.

Может быть, я накосячил и у него теперь нет внука? Может у него была травма несовместимая с жизнью? Ведь всякое может быть, это жизнь.

Вместо этого завелся с пол-оборота и бухтит, бухтит, бухтит. Словно его недовольство что-то изменит.

Наоборот, радоваться должен! Ведь если у Тимофея появился отец, то ему же легче будет. Теперь есть человек, с которого можно спросить за внука. Человек, который сможет помочь.

– С тобой Карпов связался? – спрашивает Высоцкий. Он делает вид, будто не замечает, что я пришел не один, и я за это ему благодарен.

Леха неимоверным образом чувствует эмоциональное состояние и не лезет дальше, видя, что мне не по себе.

– Нет, – говорю истинную правду. Достаю