Сонда Тальбот - Записки Русалочки

Ну что за роль я отвела себе в этом дурацком спектакле? Вечно подслушивающая приживалка… Но разве я виновата в том, что постоянно оказываюсь не в том месте и не в то время… Впрочем, насчет «постоянно» я погорячилась… В этот раз я уж точно оказалась там, где нужно. Иначе Иво так никогда и не узнал бы, что его водят за нос.

Я заставила себя отлипнуть от стены, к которой с перепугу приклеилась. Мне надо выйти к Иво, убеждала я себя, выйти и рассказать ему правду… И мои ватные, обессилевшие от беготни и волнений ноги побрели в гостиную.

Все трое были удивлены моему неожиданному — и уж точно не эффектному — появлению. Я опустила на лицо вуаль спокойствия, местами очень и очень дырявую, и сообщила Иво, что должна с ним серьезно поговорить.

— Ты хочешь поговорить сейчас? — поинтересовался у меня Иво. Уж лучше бы он сделал это жестами… — Но я… э… мы… должны ехать…

О, если бы он знал, что ему никуда уже не нужно спешить! Я попробовала было возобновить попытки, но тут вмешалась Алисия, почуявшая неладное.

— Иво, дорогой, нас ждут. Не очень красиво опаздывать…

Иво виновато пожал плечами.

— Прости, Дона, мы действительно торопимся. Давай оставим разговор до вечера. — Я подняла было руки, чтобы объяснить, что дело не терпит отлагательств, но Иво отрицательно покачал головой. — Пожалуйста, давай подождем до вечера…

Очевидно, ему не хотелось раздражать Алисию. Или он просто не любил опаздывать… Мне вдруг показалось, что если я не скажу ему об этом сейчас, то он не узнает никогда… Это тревожное предчувствие окончательно сломило меня. Теперь я почувствовала, каково быть в роли Кассандры… Я так хочу рассказать правду, а меня никто не желает слушать. Но самое страшное будет, если Иво не поверит мне, когда я действительно расскажу ему об Алисии. Ведь эти двое — Алисия и Боркью — всегда смогут отвертеться…

Еще одной причиной моих опасений были недобрые взгляды, которые бросал на меня Боркью. Алисия со свойственным ей высокомерием вообще не смотрела в мою сторону. А вот Боркью… Тот просто съедал меня глазами. Неужели догадался? Вполне возможно… Ведь я топала, как слон, когда уносила ноги из сада. А в доме, кроме меня и Иво, никого не было. Хотя они могли не знать, что Ампаро взяла выходной.

Иво направился к двери, украдкой подмигнув мне: мол, не расстраивайся, вечером мы обязательно увидимся и поговорим… Но я не разделяла его оптимизма.

— Боркью тоже поедет с нами? — спросил Иво у Алисии.

— Да, дорогой, — как-то уж слишком медово ответила Алисия. — Боркью уверяет, что он специалист по каретам. И поможет нам выбрать самую лучшую…

И дорогую, добавила я про себя. Я помахала рукой Иво, он в ответ махнул мне. Через несколько минут троица скрылась за дверью. Я осталась абсолютно одна и раздумывала над тем, чем занять себя то время, которое Иво проведет в поисках кареты для своей ехидны. Тот факт, что Боркью отправился вместе с ними, меня немного утешил. Неизвестно, чего можно ожидать от этого типа. И все же инстинкт самосохранения побудил меня запереть массивную входную дверь на замок и цепочку.

Уезжая из Кентербери, я прихватила с собой книжку по бисероплетению. Ту самую, с которой он застал меня спящей на веранде… Вечерами, когда я не занималась написанием своего дневника, я посвящала себя изучению премудрой науки, позволяющей делать из бисера массу затейливых вещиц. И у меня даже кое-что получалось…

Вот и теперь я решила украсить бисером свое одиночество. Поднявшись наверх, я взяла книгу и шкатулку. А потом спустилась вниз и устроилась в своем излюбленном месте — в кухне, разложив на столе рукоделие. Но, несмотря на то что работа с бисером была увлекательной, время тянулось, как жевательная резинка. Я то и дело отвлекалась от своего занятия — сейчас я плела изящное ожерелье из золотистого, голубого и белого бисера — для того, чтобы посмотреть на часы. Минуты казались невыносимо долгими, а когда прошел час, я подумала, что пролетела целая вечность…

И вдруг я услышала шорох, доносящийся из гостиной. Наверное, это неугомонный Корби, успокоила я себя. Мне так и не удалось поиграть с ним в саду, поэтому он по-прежнему ищет себе компанию погонять мячик… Но утешение мое висело на волоске, потому что Корби никогда не крадется, как зверь на охоте, а бегает всегда открыто, шумно, не скрываясь от обитателей поместья… А тот, кто находился в гостиной, определенно старался, чтобы его не услышали. Шаги были тихими, крадущимися… Так ведет себя вор, пробравшийся в чужой дом…

Я застыла с рукоделием в руках. Шорохи тоже стихли. Может быть, мне почудилось? И тут я с облегчением вспомнила о том, что заперла входную дверь. Ну вот, обрадованно вздохнула я, какая же ты трусиха, Дона… Такие засовы никто не сломает бесшумно. Так что нечего бояться…

Улыбаясь, я продолжила рукодельничать. Но через несколько минут вкрадчивые шорохи возобновились. Господи, неужели у меня появились не только зрительные, но и слуховые галлюцинации? — испугалась я. Вот до чего доводит нервное перенапряжение. А ведь мистер Колчет неоднократно предупреждал меня: будьте спокойнее, Дона, не волнуйтесь по пустякам. Хотя, как можно не волноваться, когда под носом у тебя происходит такое…

Мне показалось, что шорохи приближаются к кухне. Веранда! — Воспоминание ударило меня электрическим разрядом. — Да, я закрыла дверь на засов, но я забыла о веранде… Перебраться через забор и проникнуть в дом мужчине было бы не так уж и сложно. А я почему-то не сомневалась, что в гостиной был мужчина. И даже подозревала, кем именно этот мужчина был… Боркью Лорксоном!

Ожерелье тихо звякнуло, упав на глянцевую поверхность стола. В дверях, улыбаясь самой гнуснейшей из своих гнусных улыбок, стоял Боркью. Его масленый взгляд был полон решимости. Но на что он решался, мне только предстояло узнать.

Если бы я могла говорить, то все выглядело бы именно так:

— Боркью, — прошелестела бы я сухим осенним листом. — Что вы здесь делаете?

— Хм, — сально хмыкнул бы в ответ Боркью, приближаясь к столу. — Я тоже хотел бы получить ответ на один вопрос. Что ты делала в саду во время нашего разговора с Алисией?

Собственно, все выглядело очень похоже на ту картинку, которую я нарисовала. С той только разницей, что спросить и ответить Боркью я не могла.

— Какого черта ты делала в саду, когда мы с Алисией… гм… гм… беседовали? — грубо спросил он у меня.

Я поняла, что настало время играть в кошки-мышки. Кошка из меня была плохая, ею, конечно же, был Боркью, а вот роль мышки мне всегда отлично удавалась. Изо всех сил пытаясь изобразить непонимание, я развела руками.