Рэчел Линдсей - Единственная любовь

— Проверяю продукты. Надо убедиться, что ничего не закончится во время Рождества, а потом поеду покупать остальные подарки.

— Я могла бы съездить с тобой в город.

— Я пока точно не знаю, когда уеду, — поспешно отозвалась Бет, не желая, чтобы Линн присутствовала, когда она будет выбирать подарок для Дина.

— Тогда съезжу повидаюсь с Дином. Может, удастся уговорить его взять меня с собой на шахту. Они сейчас разрабатывают новый ствол.

Сохранив на лице улыбку, Бет не ответила, но, когда Линн исчезла за дверью в холл, Бет показалось, что та забрала с собой ее счастливое настроение. Но ревновать просто глупо — получается, она сама делает то, в чем обвиняла Линн! Дину придется не по нраву жена, которая будет хлопотать вокруг него, словно наседка, и ревновать к каждой симпатичной девушке.

Отбросив личные проблемы, Бет сосредоточилась на тех, за которые ей платили зарплату. К тому времени, когда она вместе с поваром закончила ревизию запасов, было далеко за полдень, и Бет решила поехать в Финикс ближе к вечеру, когда спадет жара.

Так она и оказалась в пять часов на широких людных улицах, где индейские женщины продают свои товары на перекрестках. Что же подарить Дину? Даже не будь проблемы с деньгами, ей нелегко было бы решить, что для него выбрать. Она неплохо знала, но не настолько хорошо, чтобы точно угадать его вкусы.

Нахмурясь, Бет вошла в ювелирный магазин и, так же хмурясь, вышла, потрясенная высокими ценами на обычные запонки и зажигалки. В любом случае она должна купить что-нибудь более необычное, чем банальные запонки! Все еще раздумывая, девушка шла дальше и, только когда толпа вокруг поредела, поняла, что оказалась в той части города, где раньше не была. Здесь магазины были менее фешенебельными, а люди одевались проще. Решив, что здесь она вряд ли найдет для Дина подходящий подарок, Бет повернула было назад, но остановилась. Ее внимание привлекла узкая витрина с выставленными выцветшими холстами. Ее заинтересовала картина в самом центре. Девушка решительно открыла дверь и вошла в магазин.

Галерея — это была именно галерея, хоть и совсем крохотная и пыльная, как музей древностей, — казалась пустой. Бет легонько постучала по раме одной из картин, прислоненных к стене.

— Есть здесь кто-нибудь? — позвала она.

— Иду, — откликнулся дрожащий голос, и ее вышел приветствовать пожилой мужчина в выцветших вельветовых брюках и потертом кашемировом свитере.

— Мне понравилась картина на витрине. С пейзажем меловых холмов в Сассексе.

— Так вы узнали место! — в восторге воскликнул старик. — Разумеется, вы же англичанка.

— Именно поэтому я хотела бы купить картину. Если она не очень дорогая.

— Неужели мой магазин выглядит так, будто здесь может найтись что-то слишком для вас дорогое?

Бет вспыхнула от смущения.

— Картина прекрасна. Она вполне может оказаться очень ценной.

— Как великодушно с вашей стороны сказать такое! — просиял старичок и прошаркал к окну. — Это моя работа, — пояснил он, снимая холст с витрины. — Поэтому, я думаю, вы простите мне немного гордости от вашего комплимента.

— У вас есть все основания гордиться собой, — заметила девушка, внимательно разглядывая полотно. — Все так реально… мне даже начинает казаться, что я могу сделать шаг и очутиться там.

— Никаких абстракций, — согласился хозяин галереи. — Но поэтому ее и не купили. Людям не нужны вещи, которые легко узнаются!

— Мне нужны. Сколько она стоит?

— Это для вас?

Она покачала головой, и на его лице промелькнула тень разочарования.

— Это для моего жениха. У него есть все… так много чудесных вещей, что я не знала, что ему подарить. Пока не увидела вашу картину… тогда я поняла, это именно то, что нужно.

Старик выглядел довольным.

— Вы можете взять ее за двадцать пять долларов.

— Но это слишком мало, — запротестовала девушка.

— Картина не имеет цены. Я продал бы ее только тому, кому она действительно нужна. Как вам.

— Но двадцать пять долларов…

Молча улыбнувшись, он начал аккуратно упаковывать картину.

— Когда вы были в Англии? — спросила Бет.

— До вашего рождения, дитя мое. Понимаете, моя жена была англичанкой, и я познакомился с ней в ста ярдах от места, с которого писал эту картину. Вот почему я не хотел продавать ее.

— Вы заставляете чувствовать себя виноватой. Вы уверены, что…

— Абсолютно уверен. Моя жена умерла, а я уже стар. Я буду рад, если моя картина достанется тому, кто будет ею наслаждаться.

С ощущением, что держит в руках кусочек истории, Бет вернулась на ранчо и спрятала картину в свой шкаф, а потом поспешила узнать, не может ли чем-нибудь помочь миссис Мэйс.

— Ты вернулась, — с огромным облегчением приветствовала ее нанимательница. — Дин пытается найти тебя с той самой минуты, как ты уехала.

— Что-нибудь случилось?

— Синди делают операцию.

— Сегодня?!

Миссис Мэйс кивнула.

— Поэтому он и звонил. Интересовался, знала ли ты об этом.

— Конечно, нет! Я позвоню ему и…

— Незачем. Он только что приехал.

Бет повернулась и увидела Дина, входящего в холл. Даже издалека было видно, как он бледен и напряжен.

— Ты уже слышала про Синди? — без предисловий спросил он.

— Да. Как ты узнал?

— По чистой случайности. Как ты знаешь, она отменила встречу с Линн, и Линн провела день со мной. Вернувшись с шахты, мы решили заехать к Синди. Ее управляющий сообщил, что она ушла из дому раньше с чемоданом. Сказала, будто проведет рождественские праздники со мной. — Дин покачал головой. — Линн сразу догадалась, что произошло. Да уж, если хочешь понять, что замышляет женщина, спроси еще одну женщину!

— Но вчера вечером Синди сказала, что операция через две недели. Зачем она держала все в секрете?

— Может, стоицизм, может, безрассудство. — Его голос стал сердитым. — Глупая маленькая идиотка, шею бы ей свернул!

Бет представила себе, как Синди едет в больницу в полном одиночестве… Слезы навернулись на глаза.

— Она не безрассудная, Дин, она ужасно храбрая.

Мужчина пожал плечами, не удостоив ее ответом.

— Где Линн? Я обещал Дэнни, что встречусь с ним в больнице. Судя по всему, операция назначена на половину шестого. Если Линн не готова, я не буду ее ждать.

— Можно я поеду с вами?

— Тебе нет смысла ждать там. Пройдет не один час, прежде чем мы что-либо узнаем.

— Если Линн может ехать с тобой, то и я тоже, — произнесла Бет дрожащим от возмущения голосом.

Дин пристально посмотрел на нее:

— Ты сердишься?