Моника Бейком - Через реку забвения

В глазах пристально наблюдавшего за ней Брюса промелькнуло нечто похожее на проблеск надежды.

— А нельзя ли узнать об этом поподробнее? — негромко спросил он.

Тереза вскинула на него удивленный взгляд.

— Об идее самодостаточности?

— Нет, с ней ты нас всех уже в общих чертах ознакомила.

— Что же тебя интересует?

— Твоя неготовность следовать ей, — улыбнулся Брюс.

Тереза слегка нахмурилась.

— Вижу, ты не воспринимаешь мои философские искания всерьез. А между тем для меня это вовсе не шутка.

— Солнышко! — с жаром произнес он. — Поверь, ничего более серьезного, чем твои искания, для меня в настоящий момент не существует.

Его горячность произвела на Терезу большое впечатление.

— Да-а? — протянула она с оттенком изумления. — Вот не ожидала. А почему?

Брюс опустил нож и вилку.

— Потому что они могут сказаться на той части моей дальнейшей жизни, которая связана — и очень тесно — с тобой.

На этот раз Тереза первой опустила глаза. «Парень в тебя влюблен. Таково, если хочешь знать, мое мнение». Неужели Синтия права? Если так, то последнюю фразу Брюса нужно воспринимать как очень прозрачный намек, почти признание. Готова ли я к этому?

Ответ для нее был более чем очевиден. Ей очень нравились новые отношения с Брюсом, а сам он вызывал восторг — чему в немалой степени способствовало то обстоятельство, что в прошлую субботу Тереза словно заново открыла его для себя. Не говоря уже о том, что сам Брюс открыл для нее загадочный прежде мир физического удовольствия. Но ее вполне устраивало нынешнее положение, когда о чувствах никто из них не заговаривал.

До этого момента Терезе казалось, что и Брюс вполне доволен существующей ситуацией, но сейчас она начала понимать, что заблуждалась. Разговор приблизился если не к опасной, то к весьма напряженной черте. И Тереза чувствовала, что если та будет перейдена, то полюбившаяся ей в последнее время теория самодостаточности окажется под серьезной угрозой.

А она и без того претерпела изрядные изменения за время, прошедшее с субботы.

— Так можно мне узнать, почему ты не чувствуешь в себе готовности следовать избранному тобой философскому направлению? — произнес Брюс.

Тереза вздохнула.

— Поверь, я пытаюсь. Но мои чувства, переживания и… Словом, для этого, скорее всего, нужно быть менее эмоциональным человеком. Я методично изживаю в себе эту черту характера, но, увы, пока не добилась особых успехов.

— Счастье, что тебе этого не удалось! — с облегчением произнес Брюс. — В противном случае все обернулось бы катастрофой. Про себя я уже не говорю, потому что в первую очередь это касается тебя самой.

12

Тереза поставила на стол бокал, который за минуту до этого поднесла к губам, чтобы отпить глоток вина.

— Меня?

Брюс кивнул.

— Конечно. И прежде всего твоего творчества.

Во взгляде Терезы промелькнуло искреннее удивление.

— А при чем здесь оно?

Брюс рассмеялся.

— Ну знаешь! Странно слышать подобный вопрос от тебя. Ведь все твои песни — это сплошные эмоции. Причем очень широкого диапазона: от самых негативных до очень светлых и даже ликующих. — Он откинулся на спинку стула. — И вообще, как ты представляешь себе музыканта, лишенного каких бы то ни было чувств? Да он просто ничего не сможет сыграть!

Тереза задумчиво сжевала несколько ломтиков жареного баклажана, запила вином и сказала:

— Признаться, мне это как-то не приходило в голову.

Она вновь на некоторое время погрузилась в молчание, а Брюс внимательно наблюдал за ней, не пытаясь продолжить разговор.

Наконец Тереза медленно произнесла:

— Может быть, ты и прав. Даже наверняка. И это означает, что я зашла в тупик.

— Ну, не расстраивайся, положение не так уж безнадежно… — начал было Брюс, однако Тереза прервала его.

— Не успокаивай меня, теперь я прекрасно осознаю свои заблуждения. — Она усмехнулась. — Признаться, у меня и раньше возникали сомнения относительно того, возможно ли реализовать теорию самодостаточности на практике, а сейчас… Вероятно, она принадлежит к категории идей, которым суждено остаться неосуществленными. Во всяком случае, для меня.

— Все равно не вижу причин сокрушаться. По-моему, отказавшись от этой идеи, ты только выиграешь. — Выдержав небольшую паузу, Брюс добавил: — Между прочим, я еще в ходе пресс-конференции заметил некоторое противоречие в твоих словах.

— Какое? — быстро взглянула на него Тереза.

— Сама посуди, отвечая на один вопрос, ты говоришь, что хочешь стать самодостаточной, а на другой — что желаешь быть целостной. Но, по-моему, первое подразумевает ограничение, а второе, напротив, расширение и готовность вобрать в себя как можно больше всего. В том числе и эмоций. И как это совместить?

— М-да… — задумчиво протянула Тереза.

— К тому же мне кажется весьма актуальным то, о чем тебя спросила девушка из журнала «Рок мюзик», — добавил Брюс, пристально глядя на нее.

Она не подняла глаз.

— Помнишь, что она сказала? — спросил Брюс, хотя и без того было ясно, что Тереза прекрасно понимает, о чем идет речь. — Что-то наподобие: а как же любовь? Ведь самодостаточность ее исключает!

— Помню, — тихо произнесла Тереза.

— И что думаешь по этому поводу?

Она скользнула по начавшему постепенно заполняться посетителями залу безразличным взглядом. Ее больше занимали свои мысли.

— Хочешь знать правду? — наконец посмотрела она на Брюса.

Тот с улыбкой пожал плечами.

— Разумеется.

Тереза вздохнула, разговор давался ей нелегко.

— Идея самодостаточности потому и привлекла меня, что не подразумевает любви.

Слегка помрачнев, Брюс спросил:

— То есть ты исключаешь для себя возможность полюбить кого-нибудь?

— Вообще, вникая в суть этой теории, я больше подразумевала свои отношения с Патриком Корбеттом, — сказала Тереза. — Мне хотелось наконец научиться жить так, чтобы воспоминания о былом не терзали меня.

— И что, получилось?

Она грустно улыбнулась.

— Отчасти да, но… Порой мне кажется, что я до сих пор не избавилась от чувств к Патрику. И… — Тереза на миг умолкла, собираясь с силами, прежде чем сказать самое главное. — И я хочу, чтобы ты понимал это.

Брюс замер, вглядываясь в ее лицо.

— Выходит, я угадал? Ты действительно не сможешь полюбить… гм… другого, пока не избавишься от… э-э… эмоциональной привязанности к Патрику?

Тереза вздрогнула. Эмоциональная привязанность! Удивительно, но Брюс тоже употребил это выражение. Не потому ли, что любовью подобное душевное состояние назвать трудно? А под словом «другой» он, вероятно, подразумевает себя.