Моника Бейком - Через реку забвения

— Понятно, — протянула Тереза.

— Да! — спохватилась Синтия. — Еще Брюс пожелал тебе успешного выступления.

Тереза улыбнулась.

— Спасибо.

Затем она устроилась перед зеркалом, и Синтия принялась делать ей макияж.

Концерт прошел очень успешно. Публика необыкновенно тепло принимала Терезу, зная, что ее творческий путь начинался в этом городе.

Как не раз бывало, по требованию зрителей Терезе пришлось исполнить пару вещей сверх программы. А затем еще повторить на бис песню «С благодарностью, я» из последнего альбома, который сама она в шутку называла оптимистическим.

Тереза видела сияющие глаза толпящейся в танцевальном партере молодежи, и это выражение казалось ей преисполненным какого-то особого смысла. Вообще, турне, проведенное под впечатлением новых — и очень приятных — отношений с Брюсом, довольно сильно повлияло на ее мироощущение. Она чувствовала, что стала спокойней. Как будто улеглась какая-то мятежная волна в ее душе. Ощущение было непривычным и немного напоминало безмятежные времена детства.

Наконец концерт завершился, и, тепло попрощавшись с публикой, Тереза вместе с музыкантами покинула сцену. Вопреки ожиданиям, встретила ее одна Синтия.

— Что, Брюс еще не вернулся? — удивленно спросила Тереза.

— Вернулся, — кивнула Синтия. — Присутствовал на окончании выступления.

Тереза быстро огляделась по сторонам.

— А где же он?

— Ушел куда-то с распорядителем «Мюррей-холла».

— Понятно, — сказала Тереза. — Тогда я иду в гримерную.

Переодевшись, Тереза ожидала Брюса, чтобы вместе отправиться в гостиницу. Синтия то заходила в гримерную, то исчезала куда-то, занимаясь своими делами и попутно собирая в свою объемистую сумку косметические принадлежности. В какой-то момент она заглянула из коридора в приоткрытую дверь и спросила Терезу:

— Посетителей принимаешь?

— А кто там? — в свою очередь спросила она.

— Репортер из местной молодежной газеты, хочет взять интервью.

— Вообще-то… со мной никто не договаривался… — с сомнением произнесла Тереза, но, минутку подумав, кивнула. — Ладно, приму.

Синтия посторонилась, пропуская девушку с фотокамерой и миниатюрным диктофоном.

— Нина Хаскелл, молодежная газета «Тинз сити», — с улыбкой представилась та. — Можно задать вам несколько вопросов?

Тереза взглянула на часы.

— Хорошо, я отвечу, но только быстро.

Журналистка включила диктофон и, не теряя времени, приступила к делу. А так как работала она очень профессионально, то интервью действительно закончилось быстро. Спустя минут десять девушка поблагодарила Терезу, затем попрощалась и вышла.

Что-то Брюс задерживается, подумала Тереза, вновь посмотрев на часы.

Синтия отсутствовала. От нечего делать Тереза взяла расческу, перекинула волосы на одну сторону и принялась расчесывать кончики.

Минут через пять снова появилась Синтия. Проскользнув в гримерную, она закрыла за собой дверь и прижалась к ней спиной.

В зеркале Тереза увидела, что глаза Синтии поблескивают, а на губах блуждает странная улыбка. Обернувшись, Тереза пристально посмотрела на нее, потом спросила:

— Что это с тобой?

— А? — Взгляд у Синтии был диковатый.

— Говорю, что с тобой такое?

Синтия провела по губам языком.

— Со мной?

Тереза молча уставилась на нее.

— Э-э… ничего, — сказала Синтия. — Там… — Ее физиономия сама собой расплылась в улыбке. — В общем, я знаю, что ты не любишь общаться с поклонниками в гримерной, но там пришел такой интересный мужчина… Молодой. Горит желанием повидаться с тобой. Мы перекинулись словечком, и…

— Так вот куда ты все время уходишь! — усмехнулась Тереза.

Синтия слегка порозовела от смущения. И даже взор потупила, что совершенно ей было не свойственно.

— Ну да…

Некоторое время Тереза с улыбкой наблюдала за забавными переменами в поведении Синтии, затем произнесла:

— Ладно уж, пообщаюсь и с поклонником. Но только ради тебя.

Не успела она договорить последнюю фразу, как дверь слегка приоткрылась — Синтия по-прежнему подпирала ее спиной — и в образовавшуюся щель протиснулся тот, о ком шла речь. Он стремительно шагнул к Терезе, подхватил ее под мышки, поднял со стула и властно прильнул к губам.

У ставшей невольной свидетельницей этой сцены Синтии глаза полезли из орбит. Через мгновение, встрепенувшись, она отделилась от двери… и остановилась в нерешительности. Налицо была явно недопустимая ситуация, которую следовало пресечь. С другой стороны, ничего плохого незнакомец Терезе как будто не делал. И та вроде бы не вырывалась.

Переступив с ноги на ногу, Синтия решила подождать, чем все это закончится. Через минуту Тереза издала невнятный звук и оттолкнула незнакомца, упершись руками в его широкую грудь.

— Патрик! Какого дьявола? Что ты делаешь? — возмущенно воскликнула она.

Однако тот снова притянул ее к себе со словами:

— Киска! Как я по тебе соскучился…

Услышав имя, которым Тереза назвала бесцеремонного посетителя, Синтия тихо ахнула и бросилась прочь из гримерной.

Тем временем Тереза вновь оттолкнулась от Патрика Корбетта и на этот раз предусмотрительно отодвинулась шага на три, встав так, чтобы между ними находился стул.

— Соскучился? — вырвалось у нее. — Это ты-то? После всего, что между нами произошло? — Она коротко и зло рассмеялась. — Кому ты это говоришь!

— Тебе, — невозмутимо ответил Патрик.

Он улыбался, глаза его искрились, и со стороны и впрямь могло показаться, что человек радуется встрече с любимой женщиной.

Несколько мгновений Тереза изумленно смотрела на него, пытаясь понять, что происходит.

— Но я-то знаю всю правду о наших отношениях! Или ты забыл?

Патрик блеснул глазами.

— Как я мог такое забыть?

Его странная уверенность сбивала Терезу с толку.

— Тогда ты должен помнить, как мы расстались! — выпалила она.

— Киска! — Раскрыв объятия, Патрик сделал движение вперед.

Тереза попятилась.

— Помнишь или нет? — требовательно спросила она.

— Разумеется, помню. Кстати, я по сей день не понимаю, почему ты тогда умчалась в Лондон, даже не попрощавшись со мной?

Рот Терезы изумленно раскрылся.

— Не понимаешь? Неужели это требует объяснений?

Патрик молча пожал плечами, уголки его красиво очерченных губ были приподняты в улыбке. Тереза мельком отметила про себя, что длинные светлые локоны ее давнего возлюбленного как будто стали кудрявее, зато глаза по-прежнему поражали небесной голубизной. Вообще же ей казалось совершенно нереальным то, что она стоит сейчас посреди гримерной, беседуя с человеком, о котором продолжала думать все эти долгие годы. И что на губах чувствуется вкус его поцелуя.