Натали Де Рамон - Пропуск в райский сад

— Жерар Филен?.. — пробормотала Софи, меняясь в лице. — Этого не может быть…

— Человек по имени Жерар Филен, — повторила я, игнорируя ее реплику. — Он намерен, во-первых, — я загнула один палец, — опровергнуть ложь по поводу покушения на доктора Дакора, поскольку был сам свидетелем события, а во-вторых, — очень медленно я загибала свой второй палец прямо перед физиономией Софи, — подать иск на «Вечерний Куассон», опубликовавший грязные измышления под его именем!

«Новости Альбуа» и «Тулуза в огнях» уставились на Софи, и Розиль уже совала диктофончик почти в ее рот:

— Как вы можете это прокомментировать, мадам Дюшаг?

— Это ложь! Блеф! — Софи сжала свою камеру так, что побелели костяшки пальцев. — Человека с таким именем здесь не могло быть!

— Отчего же? — снисходительно сказала я. — К тому же по профессии он сам адвокат. И если вы, милые дамы и коллеги, не станете здесь задерживаться, то вполне догоните машину, в которой он едет, и получите возможность сами его обо всем расспросить. А ты, Софи, просто смени псевдоним. Удачи! — Я повернулась и быстро пошла к воротам Бон-Авиро.

— Соланж, — тихо сказал Марк, — может быть, стоит вообще закрыть ворота?

— Да, пожалуйста. Это первые ласточки. Вполне деликатные. Электронная версия газеты быстро приманит сюда настоящих стервятников…

Марк с отцом закрывали ворота, явно не переживавшие такого процесса десятилетиями, а мы с Кларисс стояли поодаль, смотрели на них и на уезжающие машины.

— Насколько я поняла, — заговорила Кларисс, — этот бродяга и мадам Дюшаг как-то связаны. Он правда адвокат?

— Был когда-то. И откуда он только взялся на нашу голову!

— Ты что, Соланж? Он же единственный свидетель!

— Никакой он не свидетель. Он сумасшедший. Псих, который сбежал из дурдома! И ничем он нам не поможет, разве что припугнуть Фифи за промашку с псевдонимом… Даже не знаю, как сказать об этом Марку.

Кларисс развела руками.

— Но, это же сразу выяснится, как только Бетрав начнет устанавливать его личность.

Вдруг из-за машин журналисток на изрядной скорости выскочил «ситроен» с разноцветными дверцами.

— Господа! — воскликнула я. — Открывайте ворота! Моя маман пожаловали!

Они едва успели развести скрипучие створки, как «ситроен» ворвался во двор и резко затормозил. Мама распахнула дверцу и, выскакивая из машины, завопила, стуча кулаками по капоту:

— Какого черта, дочка! На час нельзя оставить одну без присмотра! Удумали! Бруно с крыши! Вендетту развели! А родной матери сказать боишься! Родная мать узнает из газеты! Конечно, все Дени уже здесь, а твоя родная мать!..

— Мамочка, как хорошо, что ты приехала. Но не волнуйся ты так, в газете просто грязные сплетни. Бруно сам упал!

Мама передернула плечами, выпрямилась, обвела всех взглядом.

— Честное слово, он сам упал, — сказал Марк. — Меня даже рядом с ним не было. И тому нашелся свидетель!

Я поймала взгляд Кларисс и промолчала. А мама, услышав про свидетеля, как-то сразу обмякла, вздохнула и грустно посмотрела на меня.

— Я вот так и знала, дочка, что эта стерва Фифи со своим адвокатом рано или поздно тебе отомстят. Его что, выпустили наконец из психушки?

— Кого, мадам Омье? — спросил отец Марка.

— Ну этого Филена. Он ведь в дурку попал после той аварии. И перестань ты, Жан-Луи, «мадам, мадам»! Просто Люси. Мы же ровесники!

Все молчали.

— Вы чего? — спросила мама. — Я что-то не то сказала?

— Мама, а как к тебе попала куассонская газета? Ты ведь в жизни не выписывала и не покупала никаких газет!

— Привет! Мне же ваша Лола сделала бесплатную подписку на полгода по акции! В качестве рекламы в соседних городах… Я еще не хотела — терпеть не могу Фифи Вержиль, она ж в здешней газете заправляет…

— Мама! Ты знала, что Лола работает с Фифи Вержиль! Что Фифи в Куассоне!.. Почему ты мне раньше этого не сказала?

— А ты не знала? Ну ты прямо с Луны! Сидишь тут в имении безвылазно… — Она обвела рукой вокруг и вдруг наткнулась взглядом на вчерашний «форд». — А вы чего его держите, позвонили бы в прокатную контору, пусть забирают, неизвестно ведь, сколько еще Бруно…

— Так это он на нем приехал? — перебила я.

— Ну! Анатоль утром проспался, рассказал, как было. Умора! Только я к тебе вчера уехала, как буквально через полчаса приезжает Бруно и тебя ищет, а сам не говорит, кто он, дескать, дальний родственник из Америки. Мой Анатоль ему и поверил, и все выложил, как ты от мужа ушла и обрела нового в Бон-Авиро. Бруно говорит, что очень рад и хотел бы лично поздравить, ну и они на этом «форде» — Бруно его прямо возле аэропорта в прокате взял, так торопился, — поехали сюда. Ну и сразу они с Марком друг друга сильно узнали. Скажи, Марк?

Марк поморщился.

— Ладно, не будем вспоминать. Тем более что Бруно…

— Ох! — охнула мама. — Все-таки теперь помер?

— Ой, мама! Ну что ты такое говоришь? Нет, он жив!

— И чего, до сих пор не оклемался?

— Вроде нет, позвонили бы…

— А вот ты мне, почему не позвонила? Газету вашу мне только утром приносят, я ее никогда сразу не читаю, если читаю вообще… Анатоль, да, читает. А сегодня он уехал чуть свет. Я его проводила и легла спать дальше. Устаю я с ним очень все-таки… Не молоденькая… Потом встала, кофе попила. Люстру помыть, что ли? Пыльная какая-то. Надо на стул встать и подстелить на него чего-нибудь. Беру газету, разворачиваю… Меня чуть удар не хватил!.. Думаю, вот какого черта я уехала? Ну, поспал бы Анатоль в машине, ничего бы ему, бугаю, не стало. А уж я бы не допустила, чтобы эти два пьяных идиота на леса полезли! Черт знает что… Ну, Лола, что ли, ваш свидетель?

— Нет, — сказал Марк. — Жерар Филен.

— Филен? Да он же статью написал для этой стервы!

Марк, его отец и Кларисс стали наперебой объяснять ей и рассказывать, а я стояла и смотрела.

Я смотрела на старые каменные постройки имения, на винограднике вдалеке, на горы, на небо. Оно было ярко-прозрачное и необыкновенно красивого безмятежно-голубого цвета. Оно сияло и переливалось. И ему было абсолютно наплевать на маленьких людишек где-то там внизу, со всеми их такими же малюсенькими, как их малюсенькая жизнь, проблемами…

Марк вдруг погладил меня по спине.

— Ау! Ты где? Садись в машину, поехали!

— Куда?

— К Бруно, в больницу.

— Но вы с отцом вроде бы хотели сначала перекусить.

— Успеется. — Отец махнул рукой. — Лучше давайте сначала Бруно навестим, а то как-то нехорошо: мы тут все вместе будем вино пить, а он там совсем один. Тем более, как выяснилось, у него нет никого, кроме нас.