Алайна. Уроки благодарности и лжи (СИ) - Фаолини Наташа

- …Тот, кто похитил тебя, наплевал на твои чувства, твои цели в жизни, - холодно закончил Рэн. – Ольгерд использует тебя для достижения своих целей, использует для собственного удобства и комфорта. И ты с радостью ему это позволяешь. Дай угадаю: он пообещал, что позовёт Прилия, если ты отбудешь с ним эту ночь?

- Не буду отрицать. Так и есть.

- Если ты до сих пор продолжаешь обманываться в его мотивах и целях, то я в тебе разочарован.

Как бы это не звучало, но его слова ранили меня.

- А ты, значит, не используешь меня в своих целях? – я не смогла скрыть надломленность в голосе. – Выведать его секреты, рассказать тебе, чтобы использовать их против него и добиться для тебя повышения? Разве это не твои собственные слова?

- Видишь ли, Айна, - обманчиво мягко ответил он, подходя ближе. – В отличие от Валениора, я испытываю к тебе искренние чувства.

- Для меня что твои чувства, что его – одинаковы, - я постаралась чтобы эта фраза звучала как можно бездушнее. – Ты мне говорил, что моё право на многомужество – священно на этой земле. Почему же вы оба раздираете меня надвое? Почему вы не хотите смириться с существованием друг друга?

Жандарм даже немного оторопел от подобного заявления.

- Потому, что мы не могли смириться с существованием друг друга и без тебя. А сейчас, соперничая из-за женщины… Ставки возросли. Но я уже не уверен, что мне нужно это сражение.

Сердце пропустило удар. Что?!

- Что?! – эхом откликнулась я. – Ты же знал, что у меня уже есть один супруг, когда звал меня замуж! Почему же ты сейчас вменяешь мне это в вину?!

- Потому, что моё мнение о тебе было другим, - с ожесточением ответил он. – Мне казалось, что быть с несколькими мужчинами – не в твоей натуре.

- Что же, мы, видимо, оба ошиблись друг в друге, - мой язык словно одеревенел. – Уйди. Я хочу остаться одна.

- Поверь, мне нескоро захочется скрасить твоё одиночество, - процедил сквозь сцепленные зубы Рэн. – Ты пробудешь одна столько, сколько тебе захочется.

Он уже был у двери, когда, вспомнив о чём-то, обернулся.

- Завтра мы встречаемся с Триоланой, - неожиданно ровным тоном произнёс он. – Чтобы в девять утра была у ратуши.

И ушел. Никаких обычных «я зайду за тобой». Озвучил требование, чтобы была на месте, и на этом всё.

Я медленно опустилась на диван, переваривая случившееся. Честно, если бы подобное произошло на Земле, я бы поняла. Прекрасно поняла. Измена – это не то, чему я могу найти оправдание. Но здесь… Многомужество. Мно-го-му-жес-тво. Они мои мужья. Оба. Одинаково. Я не придумывала этот закон о землянках и их праве на многомужество, более того, я вообще в этом мире оказалась не по своей воле. Да и Рэн сам вроде должен понимать, что наш с ним брак что-то вроде взаимовыгодной договорённости: я помогаю ему накопать компромат на Ольгерда, он помогает мне вернуться домой. Как сюда оказались приплетены его «искренние чувства» я не понимаю вот от души. Это мои проблемы, что он оказался влюблён?

Сердце дрогнуло при этих мыслях. Рэн, чёрт возьми, как ты умудрился влюбиться? Почему это так меня взволновало?      

Я поднялась в свою комнату совершенно опустошенная и упала на кровать. Без Эстерситы дом казался пустым и необжитым. Теперь, зная, что Рэн не хочет со мной видеться, у меня и того более, сложилось впечатление, что я на вражеской территории. Удивительно об этом думать, но сейчас единственный, кто ко мне нормально относится – это Ольгерд.

Впрочем, это тоже под вопросом. Мы узнали, что мой отец – один из сильнейших магов Каллахары, и это не может не пригодиться Ольгерду. Так что обольщаться его хорошим отношением я точно не буду.

Что-то больно упёрлось в ребро, и я поняла, что это мой переговорный артефакт. Несколько секунд я смотрела на продолговатый голубой камень, прежде, чем выдержка мне изменила. Я сжала его, артефакт засветился мягким белым светом.

- Рэн! – произнесла я, гадая, так ли эта штука работает. – Рэнуард Лейбурн!

Но то ли я неправильно осуществила звонок, то ли Рэн меня проигнорировал – ответом мне была лишь тишина.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

46

На следующее утро я проснулась с твёрдым намерением сделать своё дело в этом мире и вернуться домой как можно быстрее. Эстер пристроена в не просто надёжные руки, а в родные для неё руки; Рэн сердит, а Ольгерд… Чёрт, Ольгерд может путешествовать по мирам. Он будет меня искать. Хм… Что мешает ему похитить меня во второй раз? Ладно, подумаю об этом хотя бы тогда, когда вернусь на Землю.

Что у нас на повестке дня? Я и Рэн должны встретиться с госпожой Триоланой Лиариной, и сообщить ей, что её внебрачная дочь Марина сидит взаперти дома у Ольгерда, номинально являясь его женой, реально – узницей. Вот конкретный факт, с которым я могу работать. Помочь Марине. Это моя цель на ближайшее время.

Рэн… При воспоминании о его вчерашних словах в сердце больно кольнуло, и я потерла ладонью там, где оно предположительно находится. Я уважаю право на твоё мнение, Рэн, но, также, у меня есть своё. И, как бы не болело мое сердце за тебя, моё мнение мне ближе и дороже.  

Я собралась, и морально, и физически. Надела одно из самых нарядных платьев, которое смогла найти в гардеробной. Расчесала и заплела волосы, несколько раз ущипнула себя за щеки, чтобы они хоть немного порозовели. Попрощалась с Порцианной, которая попыталась завязать разговор.

- Госпожа Валениора-Лейбурн, где же Эстер? – её лицо и вправду выглядело озабоченным.

- Я нашла её родителей, - мне не удалось скрыть нотку грусти в голосе. – Она сейчас у них.

- Отрадно это слышать! – едва ли не впервые я увидела на лице госпожи Лейлии искреннюю улыбку. – Девочка ещё успеет откусить свой кусочек от счастливого детства. Вам есть чем гордиться, госпожа.

О нашей с Эстер родственной связи я умолчала. И, хоть уже и знаю, что её настоящее имя – Нилейна, всё равно продолжаю думать о сестре как о своей воспитаннице, и чаще называю её Эстерситой. 

Сестра… Это было неожиданно. Литон сказал, что я заметила Нилейну именно из-за того, что мы с ней сёстры, но я не ощутила ничего подобного, когда просто захотела накормить голодного, заброшенного ребёнка.

У ратуши никого не было, и мне пришлось ещё минут пятнадцать ждать Рэна. Но его приход не порадовал меня: напряжение между нами никуда не исчезло.

- Я звонила вчера, - робкая попытка заговорить была оборвана на корню.

- Слышал, - холодно ответил супруг, направляясь в здание ратуши.

Я поспешила за ним. Тлетворное чувство отчаяния медленно растеклось в груди, и я сжала зубы, стараясь унять задрожавшую губу. Так просто. Я звонила, а он слышал. Вот он – приговор нашим отношениям, стремительно начавшимся, и так же быстро угасшим.

- Рэн, - попробовала я ещё раз. Мой порыв остался не замечен.

- Ты когда-нибудь путешествовала телепортом? – спросил он будничным тоном, словно разговаривал с сослуживцем.

- Только когда Ольгерд перенёс меня сюда.

- Это другое.

Последовала тишина. Мы молча прошлись коридором без абсолютно никакого освещения, и, когда я споткнулась, он тут же подхватил меня. Хоть и без слов, но он это сделал. Единственное, что я услышала – это его хриплый вдох.

В помещении, куда мы вошли, находилось двое человек. Один сидел за столом и что-то писал на длинном свитке, второй – настраивал… нечто.

Прямо посреди комнаты находился круглый выступ, вроде сцены. Воздух над ним мерцал и искажал изображение – штора на окне словно «поплыла». Второй мужчина, явно маг, поочерёдно взмахивал руками, и, присмотревшись, нашла в его движениях некоторую упорядоченность.  

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Лейбурн и Валениора-Лейбурн? – нахмурился тот, что сидел за столом.

Рэн кивнул.

- Распишитесь.

Он пододвинул нам свиток, в котором писал до этого, и я вновь расстроилась, что до сих пор не нашла времени изучить местную письменность.

- Здесь сказано, что палатина не несёт ответственности за работу телепорта, только за его своевременное обслуживание, - любезно пояснил Рэн тоном, от которого по коже сыпнуло мурашками.