Алайна. Уроки благодарности и лжи (СИ) - Фаолини Наташа

- А кто тогда несёт эту ответственность?

- Когда-то нёс Пирос Плейкарн, их изобретатель. Но он давно умер.

- То есть, если нас размажет во времени и пространстве, за это никто даже не сядет? – возмутилась я. – Как от этих штук ещё не избавились?  

- Пирос унёс секрет их создания в могилу, - пояснил Рэн, и в его голосе прорезалась знакомая мне хрипотца. – А в Каллахаре, знаешь ли, не все маги, как твой первый муж, и не могут телепортироваться собственными силами.

- Если ты мне ещё раз упрекнёшь Ольгердом, - я понизила голос, чтобы не услышали посторонние, но разобрал он, – то со своими мечтами на повышение будешь разбираться сам. Я не твоя игрушка, которую ты выбросил, когда наигрался, и не девочка для битья. Ещё одно кривое слово в мою сторону, и я больше не стану тебе помогать.

Он смотрел на меня – долго, со вкусом. Мне показалось, что он доволен моей резкой отповедью.

- Извини, - кислая усмешка. – В общем, каллахарийскому обществу гораздо проще распрощаться с двумя-тремя гражданами в год, чем с телепортами. Других способов молниеносно оказаться на другом конце страны просто нет.

- Но что, если именно мы сейчас окажемся этими нерадивыми гражданами, которые канут в неизвестность? – запротестовала я.

- Не окажемся, - решительно ответил Рэн. – Конкретно с этим телепортом подобных инцидентов не происходило никогда. К тому же, его обслуживают прямо перед нашим перемещением.

- Подписывать будете, или нет? – рявкнул служащий.

Рэн, наконец-то отведя от меня глаза, черкнул внизу свитка несколько черточек. Я вывела свою подпись рядом с его.

47

Нас расположили в центре выступа. Ещё ничего не происходило, но меня уже начало подташнивать от волнения. Внутренности в животе словно зажали прищепками.

- Тебе плохо? – спросил Рэн, и в его голосе мне почудилась прежняя забота. – Ты побледнела.

- Нормально, - как можно равнодушнее ответила я. Лицо Рэнуарда задеревенело.

- Отлично, - произнёс он прохладно. – Мы готовы. Отправляйте.

Перемещение длилось ровно мгновение, но для меня оно растянулось просто в бесконечность. Голова взорвалась адской болью, и я инстинктивно сжала руку супруга. Мы оказались в месте предназначения, и ноги тут же предательски подкосились. Я упала на колени, но Рэн тут же схватил меня на руки.

- Потерпи, сейчас пройдёт, - зашептал он мне в ухо. – Первое перемещение часто переносится тяжело. Через несколько минут должно отпустить.

Он держал меня на руках, до тех пор, пока не стало немного легче. Ни одна мышца его рук не дрогнула; даже дыхание не участилось. Он словно держал чашку с водой.

Но едва в дверь вошел кто-то из слуг, Рэн тут же рявкнул:

- Доложи о нас! Немедленно!

- Понял, - испугался деловод. – Но должен вас предупредить: у госпожи Лиарины уже есть посетитель, и вряд ли она сможет вас принять прямо сейчас.

- Не волнует. Наша встреча оговорена и назначена на определённое время. Доложи о нашем прибытии.

Парнишка скрылся за дверью, а я, наконец, смогла осмотреть комнату. Она походила на секретариат, и, скорее всего, им и была: полки демонстрировали корешки папок, похожих на наши земные регистраторы. Полукруглый стол, предназначенный для секретаря, пустовал. Скорее всего, именно его Рэн и отправил к Триолане сообщить о нашем прибытии.

Супруг осторожно поставил меня на пол и тут же нацепил свою маску непроницаемости, но я уже знала, как легко она снимается.

Из кабинета вдруг послышался взрыв хохота: женский смех прозвучал легко и благозвучно. Так смеялась леди, когда знала, что сейчас положено смеяться. Мужской же голос было не сдержать рамками этикета, и кого-то мне этот тембр сильно напомнил.    

- Рэн! – шепнула я, ловя его взгляд. – Это же голос Ольгерда! У Триоланы сейчас он!

- Надеюсь, что ты ошибаешься, - побледнел супруг. – Иначе…

Он не смог договорить: дверь отворилась, и из кабинета выскочил всё тот же деловод, косматый, как воробушек, и такой же испуганный.

- Можете войти. Госпожа Лиарина и её гость вас ждут.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Чувство надвигающейся катастрофы накрыло, как цунами, и, когда мы вошли внутрь, я поняла, что чуйка не подвела. Изначально это была заявка на успех, но она провалилась. Погибла в зародыше.

Кабинет круглой формы просто кричал о богатстве. Вся мебель была изготовлена из резного тёмного дерева, даже на вид баснословно дорогого. Темный ковер на полу скрадывал звуки шагов; тёмные стеллажи уставлены книгами с толстыми корешками. На столе стояла фигурка женщины, в руках которой светился и вращался шар из света, не удерживаемый ничем, кроме магии.

Его вращал пальцем Иволиан Крелин, словно бы совсем абстрагированный от происходящего в кабинете. На его лице было написано блаженное спокойствие, плечи – расслаблены. Синие серьги в ушах мягко качнулись, когда он поднял глаза и посмотрел, казалось, прямо мне в душу. Черты его лица остались теми же, что мне запомнились со дня празднования нашей с Ольгердом свадьбы – чистыми и светлыми, как у десятилетнего мальчишки. Но его сосредоточенный взгляд было сложно оставить без внимания, хотя, казалось, кроме меня его никто не замечает. Парадоксально, но реально.      

За столом восседала сама Триолана. Безупречно выглядящая, с гладкой причёской и в неброском тёмном платье, одной рукой она придерживала чашку. Напротив неё, боком к нам, сидел Ольгерд, с таким счастливым выражением лица, словно забежал в гости к давней подруге.

- Господа, присаживайтесь! – воскликнула Триолана, указывая нам с Рэном на бархатный диванчик. – Командор Валениор заверил, что ваше присутствие не помешает нам утрясти наши небольшие проблемки, так что я приняла решение свести две наши встречи.

Боковым зрением я увидела, как замер Рэн, и мне стало невыносимо жаль его. Прости, Ольгерд, но в этом поединке я играю на стороне Рэнуарда.

- То есть то, что Ольгерд удерживает вашу дочь практически взаперти у себя дома – это небольшая проблемка? – веско произнесла я, довольно глядя, как у Триоланы вытягивается лицо. На равнодушном лице Иволиана мелькнуло что-то вроде одобрения. Рука Ольгерда с чашкой зависла прямо над блюдцем.

- Валениор? – в голосе Ариконтессы прозвучал нарастающий гнев. – Объяснитесь немедленно!

- Алайна всё неправильно поняла, - откинулся на спинку стула мой первый супруг, довольно ухмыляясь. – Но, в любом случае, документ подписан, и одобрение получено. Титул Ариконта мой. Айна, прими мои поздравления. Ты стала Ариконтессой.

- Вы сыграли злую шутку сами с собой, госпожа Лиарина, - злорадно усмехнулся Рэн. – Мы были первыми на приём к вам, но вы решили отдать предпочтение Валениору. И что же он вам наплёл?

- Что спас ей жизнь! – простонала Триолана. – Иволиан, как ты мог подобное допустить?

- Полное досье на господина Валениора – по вашему запросу - легло на ваш стол в тот же день, когда он получил титул Высочайшего Командора, - Крелин продолжил вертеть шар в руках статуэтки.

- Почему ты не напомнил?! – Триолана сорвалась на крик.

- Не мои проблемы, - спокойно ответил Иволиан, отвечая на её крик безмятежным тоном, словно его ничто в этой жизни не волновало. – Я свою работу выполнил.  

- Что я скажу Лорд-Правителю?! – Лиарина схватилась за голову.

- Что облажались, - зло ответил Рэн. – Валениор, иногда я тобой искренне восхищаюсь - в самом плохом смысле. Как ты узнал, что мы собрались к Ариконтессе сегодня?

- Прочитал вчера прошлое в твоих глазах, - откликнулся Ольгерд. – Айна, попрошу тебя покинуть кабинет. Нам с Триоланой и Рэном стоит поговорить наедине. Крелин, попрошу и вас тоже оставить нас.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

48

Я вспыхнула и выскочила из кабинета прежде, чем Рэн схватил меня за руку. Уже было понятно, что Ольгерд опередил нас. Он, считав вчера с Рэна наши намерения, использовал это знание против нас практически перед самым нашим носом. Чёртов маг…

Иволиан присоединился ко мне в секретариате, присев рядом на ярко-красном диване. Я так полыхала возмущением, что почти его не заметила. «Валениор, иногда я тобой искренне восхищаюсь!». Что это значит вообще? Честно, вся ситуация выглядит так, словно они двое прекрасно ужились бы и без меня, настолько они увлечены своим соперничеством. Каждый ищет, чем задеть, укусить другого; я же между ними – как меж двух огней, разменная монета. Можешь помочь – помогай, не можешь – выйди из кабинета.