Глория Беннетт - Виражи любви

– Спасибо, но я выберу более простой путь. Подарю ей цветы, и ты меня представишь. Хорошо?

Дженнифер была счастлива, что профессор обращается к ней так по-дружески. Правда, наличие тети Эммы ее смутило, но зато она может показать свою значимость и произвести впечатление кругом своих знакомств. Коробочка с марципаном умилила ее, хотя ее больше бы устроили цветы. Но не стоит придираться. Бах настроил Дженнифер на оптимизм. Но, когда Эмма начала играть современного автора, Дженнифер словно очнулась и почувствовала непонятную тревогу. Ведь Олден совершенно не воспринимает ее как женщину. Он не ведет с ней бесед, не смотрит в глаза, и даже эти конфеты… Ну да, она для него просто ребенок. На глаза Дженнифер навернулись слезы. Она достала платочек и промокнула слезы. Музыка прекратилась. Все зааплодировали. Олден посмотрел на Дженнифер.

– Гениально, правда? Ты плакала? Ты такая чувствительная девочка? А что у тебя на щеках? Ты чем-то испачкалась, давай я тебя вытру. Пойдем к мисс Клейн.

Дженнифер с ужасом вспомнила, что этим же самым платочком она вытирала туфли. Олден вытер ей щеки своим платком, словно она была ребенком. Они протолкнулись к сцене. Эмма увидела Дженнифер и всплеснула руками.

– Ты одна? Слава богу! Я так волновалась. По-моему, все было ужасно.

– Мисс, вы играли потрясающе! Особенно во втором отделении.

Олден протянул цветы и поцеловал руку Эмме. Дженнифер вяло представила его. Олден сразу оживился, в нем пробудилось красноречие, и он стал образно объяснять тонкости воплощения музыкальных образов и талант Эммы донести все это. Эмма тоже необыкновенно оживилась, и они стали болтать, забыв о Дженнифер. Та стояла в стороне и не знала, как ей себя вести. Наконец Олден вспомнил о ней.

– Дженни, спасибо за место. Увидимся завтра на лекции, да? Мисс Клейн, вы планировали что-то на этот вечер? Может быть, поужинаем где-нибудь?

– О, с удовольствием! – воскликнула Эмма. – До свидания, Дженнифер, передавай привет Рейчел.

Дженнифер еще несколько секунд постояла в зале, не понимая, что произошло. На нее словно опустился ватный колпак, и она перестала слышать. Но потом слух быстро вернулся к ней, и ей показалось, что все в зале смотрят на нее и говорят одно и то же: все кончено, все кончено, все кончено, глупая маленькая девочка.

Она выбежала из зала и опрометью бросилась по лестнице. Она доехала до самого нижнего этажа, где были магазин и кафе. Стеклянная стена, за которой струился водопад-каскад, отделяла этот зал от площади. Гул воды был успокаивающий, а вид стеклянной водной стены настолько красивым, что казался продолжением экспозиции музея. Впрочем, так и было задумано. Теперь вода пела то же самое, что шептали люди в зимнем саду. Дженнифер зарыдала, но тут же сдержалась, испугавшись, что ее услышат и сочтут умалишенной. Так она стояла и не могла отвести глаз от потоков воды. Почему я не сказала, что у Эммы есть бойфренд? Почему я не поговорила с ним более откровенно? Почему эта противная Эмма играла именно сегодня? Но он слышал ее и раньше. И она так быстро согласилась пойти поужинать, ведь она видела, что он не один, а со мной. Какая низость! Дженнифер вдруг почувствовала приступ ярости. Она бросилась к телефонам, стоявшим возле туалета. В ее записной книжке на всякий случай были записаны все телефоны маминых друзей. Рейчел сама настояла на этом. Под именем Эммы стояло два телефона – ее домашний и телефон ее бой-френда, у которого она часто проводила время все эти годы. Дженнифер набрала его номер. Раздались гудки. У Дженнифер в груди зашевелилось что-то гадкое, словно там завелся невидимый червь, и она решила не оставлять сообщения. Но неожиданно трубку снял Джим, и, услыхав его бархатный голос, Дженнифер почувствовала себя обманутой на все сто процентов.

– Хай, Джим. Это звонит Дженнифер Кристалл. Ты меня помнишь?

– Допустим. Привет, малыш. Ты ищешь Эмму?

– А вы ее не ищете? Вы знаете, где она?

– Кажется, у нее концерт. Вообще-то я сейчас уезжаю, так что, пока, малыш.

– У нее уже кончился концерт, и она ужинает в ресторане с другим мужчиной! – выпалила Дженнифер. Но вдруг червяк в ее груди превратился в мерзкую зловонную жижу, и Дженнифер стало очень плохо. Еще хуже, чем десять минут назад.

На том конце провода наступила пауза.

– Вообще-то она может ужинать с кем хочет. Это ее дело, а не мое. А ты зачем мне это говоришь?

– Я думала, вам это небезразлично, – прошептала Дженнифер, проклиная себя.

– Скажи честно, это она попросила тебя позвонить мне? Я никому не скажу, что ты ее выдала. Детка, никогда не играй в чужие игры. Начинай играть в свою. Только не шантажируй своих парней. Поняла? Бай, привет маме. – И он повесил трубку.

И все они передают маме привет. Идиоты! Самоуверенный идиот! Какая я дура! Единственно, что он правильно сказал, это про чужие игры. Мэтью Олден мне чужой. Это моя фантазия. Я все придумала. Дженнифер бил озноб. Она уже не знала, от чего ей плохо: от неудавшегося романа или от своей подлости. Но осознавать и то и другое было тяжело. И она решила поехать к маме, единственному близкому человеку, который все поймет и все объяснит.

Через полчаса Дженнифер уже сидела в столовой у мамы и ела мидии, сваренные Мишелем по особому рецепту. Она всхлипывала и рассказывала о своем горе.

Мишель курсировал между кухней и столовой и делал вид, что ничего не слышит. Рейчел молча слушала бессвязное повествование дочери.

– Так что тебя больше всего волнует? Что ты позвонила или что у тебя ничего с ним не вышло?

– Все!

– Так не бывает. Что-то больше, что-то меньше. Ты увлеклась, а он не заметил. Значит, не судьба. Смирись. Ты сделала все, что могла. Была с ним в трудную минуту, разделяла его увлечения, даже заняла ему место. Если он не понял, то он не умен. И вряд ли тебе будет от этого легче. Если понял, то очень наглядно показал тебе, что ты его не волнуешь как женщина. Наверно, у него другое представление о любви. А почему бы тебе не начать встречаться с ровесниками? Просто так, для развлечения?

– Мне стыдно, что я так влюбилась.

– Это не стыдно. Люди, способные влюбляться, скоро будут занесены в Красную книгу. Надо гордиться этим! Ты еще любишь его?

– Я не знаю… Теперь Эмма меня возненавидит! Я ей все испортила. Ну и пусть!

– Все бывает. Она рассталась с Джимом, так что ничего страшного. Я это улажу. Все-таки я адвокат.

– Я готова убить себя. Я опозорена. Теперь все знают, какая я дура!

Мишель вдруг остановился.

– Дженни, что за чушь! Извини, но ты все сделала правильно! Ты боролась за свою любовь! На войне все средства хороши! Значит, так – ты боролась, но проиграла. Держи удар! Теперь достойно уходи. Забудь и делай вид, что ничего не случилось! Ты молодец! Отличная девчонка. Он просто тебя недостоин. Во-первых, он зануда.