Сын моего сына - Марина Вуд

Её губы сжимаются в тонкую линию, когда она встречает мой взгляд.

— Вы доходчиво дали мне это понять, Тимур Эльдарович.

Ангелина делает полшага назад, почти незаметно, но я замечаю этот жест. Она пытается сохранить дистанцию, снова уйти в свою раковину.

18

Тимур

Я захожу в кабинет с такой силой, что дверь чуть не вылетает из петель. Уже несколько дней Ангелина молчит, и это сводит меня с ума. Она не отвечает нормально, говорит коротко и односложно, а если мы сталкиваемся дома, её взгляд будто проходит сквозь меня, как будто меня вообще не существует. Я не привык к этому. Не привык к тому, что меня игнорируют. Это раздражение копится внутри меня, как давление в котле, готовом взорваться.

Я кидаю портфель на стол, сажусь в кресло и запускаю пальцы в волосы. Почему меня так бесит её молчание? Раньше такие мелочи не выводили меня из равновесия. Может, я просто не привык, что кто-то смеет вести себя так по отношению ко мне? Особенно после того, что я для неё сделал! Правда, она всего этого не просила, но все же, сделал ведь!

Беру в руки телефон. Так что ей такое написать? Может спросить, как там ребенок? Нет. Я это уже спрашивал утром. За час ничего не изменилось. Черт! Я сжимаю телефон так, что кажется, он вот-вот треснет.

Она напоминает мне о нашем договоре, держит дистанцию, но… разве мы ещё в рамках этого договора? В голове всплывают её колкие слова, холодные взгляды. Кажется, ей наплевать на то, что я думаю, как будто я для неё пустое место.

Я откидываюсь на спинку кресла, закрывая глаза. Почему её молчание меня так бесит? Чёрт возьми, почему это вообще меня волнует? Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но это бесполезно.

Слышу тихий стук в дверь.

— Войдите! — рявкаю.

Дверь кабинета открывается и заходит Лена с привычной уверенностью, как всегда.

— Тимур, привет, — говорит она, но тут же останавливается, заметив моё состояние. — Что-то случилось?

— Нет, — отрезаю я. С ней я точно не собираюсь обсуждать своё настроение.

Елена делает несколько шагов ближе.

— Слушай, я тут хотела спросить… — её тон становится немного елейным. — Кто эта девушка, с которой ты был на приёме у Кузьмина? Она выглядела довольно… молодо. Не могу не отметить.

Её слова заставляют меня снова напрячься. Моя челюсть сжимается.

— Ты же мне сама советовала сделать личную жизнь публичной. Вот я и пользуюсь твоим советом, — произношу я сквозь зубы, стараясь не показать, как это задевает меня.

— Это твоя кандидатка… — она медлит, словно подбирает слова, — для фиктивного брака?

Я раздражённо хмыкаю и отвожу взгляд в окно.

Лена замирает на мгновение, наблюдая за мной с едва уловимой улыбкой на губах, как будто наслаждается тем, что её вопрос заставил меня задуматься. Её спокойная самоуверенность действует на нервы.

— Ну, почему же сразу для фиктивного? — я говорю, не поворачивая головы, всё ещё смотрю в окно. — Может для самого что ни наесть настоящего.

Специально ухожу от прямого ответа, потому что не знаю кто в офисе крыса.

— Ой, да ладно тебе, Тимур. Ты столько лет в холостяках ходишь, — Лена улыбается, чуть склоняя голову. — А тут девочка совсем молоденькая. Сколько ей, двадцать?

Моя челюсть непроизвольно напрягается, а пальцы сжимаются в кулаки под столом. Почему-то этот её вопрос — как соль на рану. Я едва сдерживаю раздражение, делая вид, что меня это совершенно не волнует.

— А ты бы предпочла, чтобы я на бабке женился?

— Ну, что ты! Бабка — это перебор. Тебе бы женщину по своих годах подобрать, — её глаза блестят хитро, как у кошки, поймавшей мышь.

— Хватит, — голос мой становится холоднее. Я поворачиваюсь к ней, и наши взгляды встречаются. — Это вообще не твоё дело, Лена. Занимайся своей работой.

— Но твои рейтинги… — Тимур, они падают со вчерашнего вечера, — она включает телефон и открывает опросники, показывая мне графики.

— В жопу все рейтинги!

— Лена, — рычу я, мои пальцы уже сильно сжаты. — Закончим на этом.

— Но Тимур, — она делает шаг вперёд, её голос становится мягче, как будто она хочет уговорить меня. — Это же твой имидж. Я из шкуры вон лезу, чтобы ты не проиграл эти выборы, а ты… ты…

Я отвожу взгляд от графиков и встречаюсь с ней глазами.

— Мне повторить свой ответ? Мне насрать на все ваши рейтинги!

Елена вздыхает, её самодовольная улыбка исчезает, уступая место недовольству. Она убирает телефон и скрещивает руки на груди.

— Хорошо, Тимур, — её голос звучит холоднее, чем обычно. — Но не говори потом, что я тебя не предупреждала.

— Лена, выйди, — говорю я, сдерживая раздражение.

Она медлит, словно хочет сказать ещё что-то, но в конце концов поворачивается и выходит из кабинета, тихо прикрывая за собой дверь.

Я снова остаюсь один. Устало провожу руками по лицу, пытаясь успокоиться, но мысли об Ангелине не дают мне покоя.

Кажется, что моё терпение вот-вот лопнет. Я хватаю телефон и начинаю нервно листать список контактов, останавливаясь на её имени. Нет, писать не буду. Я уже несколько раз пытался начать разговор, но все мои попытки она рубит на корню.

Чёрт! Почему я вообще думаю об этом? Почему она стала для меня такой важной? Мы ведь договорились… Но ведь всё пошло не так, как я планировал.

Снова поднимаю телефон. Пишу короткое сообщение:

«Поговорим?»

Но не успеваю отправить, как экран блокируется. Я в ярости швыряю телефон на стол. Всё. Хватит!

Ангелина

Мы с Тимуром не разговариваем уже несколько дней, и от этого мне откровенно плохо. Я ловлю себя на том, что думаю о нём всё чаще — вспоминаю его прикосновения, тот жаркий поцелуй, который неожиданно сбил меня с ног. Его ревность. Я вспоминаю об этом снова и снова, но внутренние сомнения грызут меня изнутри.

Сегодня мне хотелось спрятаться от этого хаоса в своей голове, сосредоточиться на чём-то более важном. Но с самого утра Даня какой-то странный — вялый, не такой активный, как обычно. Когда я предложила ему его любимую кашу, он лишь отвернулся и тихо произнёс, что не хочет.

— Даничка, маленький мой, ты в порядке? —