Кетлин О'Брайен - И жизнь подскажет…

«Сможет ли он пережить эту потерю?» — думала Хилари, невидящим взором глядя на залитые лунным светом ветви деревьев. Как хотелось ей хоть на миг задержать наступление рассвета!

— Томми! Подожди!

Отчаянный крик вырвался из соседних дверей, эхом отозвался в пустынной холодной ночи. Подскочив на месте, Хилари бросилась к перилам и услышала вслед за криком долгий, протяжный стон.

Она стояла всего в паре футов от его балкона. Так близко! Достаточно протянуть руку — и коснешься холодных перил. И несколько ступенек вели от ее балкона к дверям его спальни.

Но Хилари не двигалась с места. Чем она может помочь? Оба они обречены на одиночество. Коннер навеки заперт в темнице кошмарных сновидений, она — в своей собственной тюрьме, сложенной из кирпичей вины и стыда.

Внезапно дверь соседнего балкона распахнулась и ударилась об стену так, что, казалось, сотрясся весь дом. На балконе появился Коннер в одних пижамных брюках. Не заметив Хилари, он пронесся мимо с такой скоростью, словно за ним гнались драконы, судорожно вцепился в перила ограждения и уронил голову на грудь.

Грудь Коннера отчаянно вздымалась, и с каждым выдохом изо рта вырывалось облачко пара. Всецело поглощенный внутренней борьбой, он не замечал холода.

Похоже, Коннер отчаянно сражался с кошмаром, и победа дорого ему стоила. Обнаженный торс блестел от пота; мускулы на руках вздулись, словно канаты; свободные пижамные штаны сползли и едва держались на бедрах; всклокоченные волосы в беспорядке падали на лоб.

Дыхание Коннера стало ровнее; не без труда он выпрямился и, пригладив волосы руками, устремил измученный взор к обнаженным ветвям дальних деревьев — совсем как Хилари несколько минут назад.

И в этот миг краем глаза он заметил ее.

Коннер медленно повернулся, не опуская рук и глядя на нее так, словно ему явилось привидение.

Хилари молчала, не в силах вымолвить хоть слово, пошевелиться или хотя бы отвести взгляд. Залитый лунным светом, Коннер был необычайно красив. Поза его — с поднятыми к голове руками — подчеркивала игру мощных мускулов.

— Хилари? — Плавным движением он опустил руки и шагнул назад. — Что ты здесь делаешь?

— Я… я не могла заснуть, — пролепетала Хилари, все еще потрясенная чудесным видением. Никогда прежде не думала она, что мужское тело так прекрасно — настоящее воплощение благородной силы и красоты!

— Я тоже, — ровным, безжизненным голосом ответил Коннер, и это банальное замечание прозвучало странно и жутко для ее ушей.

Хилари знала, что должна последовать его примеру. Притвориться, что ничего не произошло. Извинившись, ускользнуть к себе — и снова встретиться с ним только при лживом свете дня. Но она не могла оставить Коннера наедине с кошмарами. Зная, что принесет ему грядущий день… не могла.

— Знаю, — хрипловатым от волнения голосом ответила она. — Тебе приснился дурной сон. Ты кричал во сне.

Коннер застыл на месте.

— Прости, если я тебя побеспокоил, — сухо ответил он.

Хилари не ошиблась — Коннер из тех мужчин, что стараются не проявлять слабости на людях. Он сделал еще шаг назад, словно стараясь отстраниться от нее, но это было невозможно. Их разделяло всего несколько шагов; оба были полуодеты, оба — окутаны ночной тьмой, разрушающей условности и предрассудки. Оба, измученные драконами страха и вины, не могли найти покоя своим истерзанным душам…

И может ли она притворяться вежливой незнакомкой, когда один вид его вызывает сладкую боль во всем теле, а звук его голоса пробуждает в душе ужасные воспоминания вчерашнего вечера?

— Мне, наверно, не следовало селить тебя так близко, — мертвым голосом продолжал Коннер. — Завтра попрошу Джейни перенести твои вещи.

И Хилари отбросила притворство.

— Я не хочу прятаться от тебя! — воскликнула она. — Я хочу тебе помочь!

Несколько мгновений Коннер ошарашенно смотрел на нее, словно эти простые слова оказались выше его понимания. Затем рассмеялся — и этот резкий, почти истерический смех подсказал Хилари, как близок он к катастрофе.

— Помочь? — Он снова откинул волосы с лица. — Как мило с твоей стороны, Хилари, такая трогательная забота! Но, к сожалению, помочь мне никто не может. Даже ты.

Горечь в его голосе была холодней морозного воздуха, но Хилари не отступила. Она нужна ему. Днем он может быть властным, самоуверенным, неприступным, но сейчас он слаб, раним и выглядит так, словно несколько недель не спал.

— Почему это не могу? — Она шагнула вперед, сокращая расстояние между собой и Коннером, и уперлась грудью в балюстраду. Теперь они стояли лицом к лицу. — Почему ты не позволишь мне хотя бы попробовать?

Наверно, целую минуту он смотрел на нее, как на сумасшедшую. Затем выругался, яростно сжав руками перила.

— Как ты собираешься мне помочь? Вернешь время назад? — Он потряс перила — наверно, так плененный зверь в бессильной злобе трясет прутья своей тюрьмы. — Воскресишь мертвеца и дашь мне еще один шанс? — Каждое слово ранило ее, словно острый стилет. — Ты не можешь этого сделать, Хилари, а значит — убирайся ко всем чертям! Ты мне ничем не поможешь!

Но его гнев, маскирующий страдание, не испугал Хилари. Девушка опустилась на колени, так что лицо ее оказалось на одном уровне с его лицом, и взяла его ледяные руки в свои.

— Нет, — тихо ответила она, поглаживая его судорожно сжатые пальцы. — Я не умею возвращать людей в прошлое или воскрешать мертвых. Но умею слушать. И сострадать.

— Что слушать? Бессвязные вопли? — Глаза его сейчас были черны, как беспросветная ночь, и даже свет луны не отражался в них. — Господи, почему ты это услышала?!

— Тебе нечего стыдиться, — прошептала Хилари, продолжая массировать его пальцы. — Во сне ты звал брата, вот и все.

— Вот как? — Коннер нахмурился. Гнев его уступил место интересу. — В самом деле?

— А ты разве не помнишь?

Он медленно покачал головой.

— Нет. Никогда не помню, что я кричу во сне. Знаю только, что, когда просыпаюсь, вся комната гудит от моих криков.

Хилари вспомнилось, как он выскочил на балкон, преследуемый эхом собственного голоса.

— А сами сны ты помнишь?

Вместо ответа он со стоном уронил голову на руки.

— Да! — прошептал он, закрывая глаза. — Боже мой, да!

— Расскажи мне. — Хилари погладила его по всклокоченной голове. — Расскажи, что тебе снится.

— Нет, — сдавленно ответил он.

Пальцы ее скользнули по его щеке. Она почувствовала, как вздулись желваки на скулах.

— Не надо!

Но Хилари уже не могла остановиться. Словно слепая, она легкими прикосновениями ощупывала его щеки, нос, подбородок и поражалась тому, как мужественен он всегда и во всем, даже на ощупь. Мягкий покров кожи, а под ним — кремень.