Сью Краммонд - Заслуженный приз

— У тебя удивленный вид, — сказал он через некоторое время, гладя ее по волосам.

— Нелегко поверить…

— Во что?

— Что я занималась любовью с самим Клементом Кларенсом.

— Твоим самым главным врагом.

— Уже нет. — Роберта посмотрела Клементу в глаза. — Или я была недостаточно откровенна?

Он прищурился.

— А вдруг это был просто порыв неконтролируемой страсти?

Роберта обиженно надулась.

— Так, значит, ты тоже говорил мне неправду?

— Нет. Я ведь уже объяснял тебе, милая, что всегда говорю то, что думаю.

Тогда Роберта вздохнула и теснее прижалась к нему.

— Ужасно дурно с моей стороны, но… Ты действительно не говорил ничего подобного ни Дженис, ни тем, кто был до нее? В аналогичной ситуации, я имею в виду?

— Никогда! — рявкнул Клемент и слегка встряхнул Роберту. — А ты — твоему владельцу галереи?

— Да нет же! Сколько повторять: у нас с ним не такие отношения. Были… И вообще я никому никогда не признавалась в любви.

— Как же так?

— Просто я ни разу еще не влюблялась.

Клемент прерывисто вздохнул и крепко, до хруста в ребрах, сжал Роберту.

— Вот и я тоже. Ладно, теперь, когда мы разобрались с прошлым, давай решим, что делать с будущим.

Роберта напряглась: не очень-то ей понравилась эта фраза.

— А что именно ты имеешь в виду? — осторожно спросила она.

Клемент приподнял голову.

— Послушай-ка.

Роберта тоже приподняла голову: в доме было тихо, только дождевые капли неистово барабанили по крыше.

— Ничего не слышу, только дождь идет.

— Вот именно. — Клемент уложил ее обратно на подушку, а сам, опершись на локоть, стал смотреть на Роберту. — Ты ведь не захочешь ехать к себе под таким ливнем?

Роберта поежилась от одной этой мысли.

— Но мне надо, — жалобно произнесла она.

Клемент положил голову на подушку рядом с головой Роберты и привлек к себе молодую женщину.

— Останься со мной.

— Да я и сама хочу…

— Тогда в чем же дело?

— В доме никого не будет ночью…

— Ну и что? Сигнализация работает, свет включен, у входа стоит машина. Для стороннего наблюдателя — если только найдется кому бродить в вашем медвежьем углу в этакую погоду — все выглядит так, будто ты дома. — Клемент начал целовать ее, уговаривая. — Останься, милая. Я отвезу тебя завтра.

— Но ведь Мэган придется ночевать одной, — подразнила его Роберта.

— Что же делать, — вздохнул Клемент. — К тому же бедняжка Мэган давно умерла. А мы с тобой пока живы, милая. Останься.

Трепеща от прикосновения горячих нежных рук, Роберта была готова согласиться на любое предложение Клемента Кларенса, желая только одного — подольше не покидать его объятий…

Проснулась Роберта в одиночестве. Несколько мгновений, глядя на роскошное широкое ложе, никак не могла сообразить, где находится: все, что она видела, совершенно не походило на убожество Финьюкейн-фарм. Клемент! Она рывком села в постели, чувствуя, как щеки заливает румянец.

Роберта провела руками по спутанным волосам и соскользнула с кровати, испуганно покосившись на свое отражение в зеркале. Накинув в качестве халата валявшуюся тут же рубашку, Роберта поспешила в ванную.

Вернувшись в спальню, она обнаружила там Клемента, сидящего на кровати, одетого в махровый халат и пьющего шампанское. Оглядев Роберту с головы до ног, он заметил:

— До чего у тебя сексуальный вид, мой ангел!

— Просто мужская сорочка, — возразила Роберта, усаживаясь рядом с Клементом.

— Честное слово, мужчина в такой сорочке выглядит совсем не так соблазнительно, — уверил он Роберту и протянул ей бокал. — Думаю, по такому случаю следует произнести тост.

— За что будем пить? — спросила она.

— За нас.

— За нас, — эхом повторила Роберта и лукаво улыбнулась. — Какой упадок нравов — пить шампанское в три часа ночи, мистер Кларенс!

Клемент улыбнулся в ответ не менее лукаво.

— Но ведь вкусно же!

Он обнял Роберту за талию. В желудке у нее весьма неромантично заурчало, и Клемент рассмеялся.

— Только не говори мне, что опять хочешь есть!

Роберта потерлась щекой о его плечо.

— Увы, но я всегда хочу есть, когда ты рядом.

— Это потому что тебе хорошо со мной. Да и предыдущие наши… занятия стимулируют аппетит. Чего тебе хочется?

— Неважно чего, главное, чтобы оно сочеталось с шампанским.

— Понятно. Ложись обратно, а я пойду поищу съестного.

Клемент поставил бокал на прикроватный столик, одарил Роберту поцелуем и насвистывая вышел из спальни.

Он счастлив, с нежностью подумала Роберта. Да и сама я тоже. Молодая женщина снова посмотрела в зеркало: оттуда смотрело лицо, совсем непохожее на то, которое она привыкла видеть в собственном зеркале. Из глаз исчезла тревога, они сияли необычным светом. Неужели так любовь влияет на человека? Теперь Роберта точно знала, что дело не только в сексе, — хотя у нее и секса такого не было.

Она встала, чтобы прибрать постель. И к тому времени, когда в дверях снова возник Клемент с блюдом сандвичей в руках, Роберта уже сидела, опираясь о подушки.

— Надеюсь, ты любишь копченую лососину. — Он подал ей блюдо и достал из кармана салфетки. — Очень хорошо с шампанским.

Скинув халат, он голым нырнул в постель с таким видом, будто это самое обычное для него дело.

— Вот-вот, опять же о нравах, — откликнулась Роберта, счастливо улыбаясь. — А копченую лососину я люблю.

Да и все остальное: дом, спальню. И, что более важно, самого Клемента Кларенса.

— Ты опять задумалась, милая, — произнес он, откусывая от сандвича. — О чем?

— Подумала, что это самый счастливый день — и ночь — в моей жизни, — просто ответила Роберта.

Клемент поглядел на нее очень серьезно.

— Правда?

— Как говорит один очень близкий мне человек: я всегда говорю то, что думаю, — сказала она, заслужив благодарный поцелуй.

Они доели сандвичи, выпили еще по бокалу шампанского. Потом Клемент вылез из постели, чтобы убрать блюдо и бокалы, совершенно не обращая внимания на собственную наготу. Вернулся в кровать и заключил Роберту в объятия.

— Спи, мой ангел, — ласково сказал он, и Роберта улыбнулась в ответ.

— Разве ты устал?

Клемент поразмыслил.

— Должен бы, но нет, не устал.

— Вот и я тоже.

— Мне что, спеть тебе колыбельную? Или рассказать сказку?

Роберта вздохнула.

— Я уже вышла из того возраста, когда слушают сказки на ночь.

Клемент начал расстегивать на ней рубашку.

— Тогда остается только одно средство, — прошептал он.