Памела Бэрфорд - Замки у моря

— Понравилось.

— В чем же тогда дело? — спросил он мягким голосом, проводя рукой по ее щеке.

Она вздохнула.

— Давай пройдемся еще.

— Давай.

Он обнял ее за талию, и они пошли дальше по направлению к какому-то темному пятну. Это оказалась перевернутая лодка, ставшая обиталищем маленьких сверкающих черных улиток.

Салли показала на мерцание света вдалеке, едва различимое на темной полосе земли, разделявшей ночное небо и залив.

— Видишь тот свет? Я выросла недалеко оттуда.

— На пляже?

— Да. Папа не согласился бы ни на что другое. Наше бунгало… он очень любил его, но это была обыкновенная лачуга. Все мужчины в нашей семье одинаковые. Если у них и есть какие-то цели, то это полнейший абсурд: стать, например, шпионом или разбогатеть за одну ночь. Я не знаю ни одного, у кого была бы постоянная работа.

— А Фил?

— Фил — исключение. А женщины, похоже, обречены выходить замуж за мужчин без будущего. Амбер в итоге вышла замуж за комика, самой природой обделенного чувством юмора. И теперь она работает в какой-то забегаловке в Далласе, пока Джимми пытается покорить один клуб за другим.

— Она несчастлива?

— Как ни удивительно, нет. Она превратилась в… в половую тряпку, прямо как моя мама и тети. Их, похоже, не волнует, что они связаны узами брака с законченными неудачниками… Но меня это волнует. Всегда волновало. Чтобы были постоянная работа и зарплата… у меня и… у любого, кто стал бы частью моей жизни.

Том кивнул.

— Тут появляется грязный старик Том О'Херн, размахивая коробкой с инструментами, и переворачивает все с ног на голову.

— Что-то в этом роде.

Он поднял ее подбородок и посмотрел ей в глаза.

— Я не собирался влюбляться в тебя, Салли. Но будь я проклят, если отпущу тебя без борьбы только по той причине, что плохую работу выбрали твой отец и дяди.

— Но их выбор сделал меня такой, какая я есть, — объяснила она. — Ты мне нравишься, но я не могу позволить себе привязаться к тебе. Я не хочу столкнуться с неопределенностью, с непостоянной работой…

— С грязью…

— Да, — тихо произнесла она. — В сентябре все закончится. Должно закончиться. Я никогда не смогу подстроиться под тебя.

— Я отказываюсь верить своим ушам. И отказываюсь притворяться, будто ты для меня ничего не значишь.

— Том, либо так, либо никак.

Она толкнула лодку ногой, но та не сдвинулась с места.

Он тихо выругался.

— Ясно. Если я перестаю говорить, что люблю тебя, то могу владеть твоим телом, но не твоим сердцем. Если же я продолжу изливать на тебя свои чувства, даже этого не получу.

— Многие мужчины были бы не против пары недель горячего секса без каких-либо обязательств, — попыталась сказать Салли как можно более безразличным тоном.

— Я не такой, как многие мужчины. — Он провел рукой по ее волосам. — И совершенно точно, ты не такая, как многие женщины. В противном случае я бы в тебя не влюбился.

— Том…

— Это был последний раз, когда я тебе признался в любви. Ты победила, Салли. Я не могу уйти от тебя, особенно после этой ночи. Я хочу от тебя больше, чем просто секс. Но если это все, что ты мне можешь предложить, я, пожалуй, соглашусь.

Он поцеловал ее шею. Она почувствовала облегчение и в то же время разочарование.

— Снимай трусики, — сказал он.

— Что-о-о?

— Если секс — это все, на что мы имеем право, я собираюсь получить как можно больше за то время, которое есть у нас в распоряжении. Снимай.

Салли обернулась. Они были далеко от освещенной луной части пляжа. Даже если кто-нибудь и был там, их не могли заметить. Она выполнила просьбу Тома. Стоя сзади, он сжимал ее грудь, его руки проникли под платье. Она откинула голову ему на плечо и застонала. Том прикусил ее шею зубами. Он довел ее до экстаза.

— Наклонись, — грубо приказал он. — Обопрись о лодку.

В следующую секунду прохладный ночной воздух, коснувшийся тела, заставил ее почувствовать свою беззащитность. Но она не успела ничего сказать. Том со стоном слился с ней. Она вскрикнула от резкого, но приятного вторжения, потом снова и снова.

— Этого достаточно? — спросил он. — Это все, что от меня требуется?

Он сейчас не столько любил, сколько обладал ею. Но брал предложенное с какой-то безумной страстью.

Легкое прикосновение вызвало у Салли такой всплеск возбуждения, что ноги не выдержали и она упала на четвереньки в воду. Схватив ее за талию, Том опустился на колени. Хрип, клокочущий у него в горле, вырвался наружу криком наслаждения, когда он достиг желанного.

Обессиленная Салли упала в воду. Он застегнул молнию на брюках и, учащенно дыша, пошел прочь. Его шаги постепенно удалялись.

Салли стало холодно и одиноко. Ее пробила сильная дрожь. Она крепко обхватила себя руками, зажмурив глаза и стараясь не заплакать. Она знала, что надо встать и идти домой. Но будь она проклята, если он увидит ее слезы.

Несколько секунд спустя она снова услышала быстрые шаги. Ближе, ближе.

— Салли! — Том обхватил ее своими большими руками и, не отпуская, сел рядом с нею по пояс в воде. Он тоже дрожал. — Прости, дорогая. Я идиот. Ты как?

Она кивнула.

— Мне не следовало так поступать, — сказал он.

— Все хорошо.

— Нет. — Он поцеловал ее волосы. — Я напугал тебя и сам испугался. Просто… Я хочу большего. Этого мне недостаточно.

— Знаю.

— Но это не оправдание. Даже секс должен быть нежным, а не таким… каким он был.

— Честно говоря, — немного стесняясь, сказала Салли, — было захватывающе.

— Да? — Смешок вырвался из его груди. — Надо запомнить.

— Тебе тоже понравилось. Признай это.

— Ты права. — Его руки сильнее сжали ее. Она чувствовала себя окруженной теплом, хотя и сидела в воде, да еще в прохладную ночь. — Но мне больше понравилось бы, если бы я мог говорить тебе, как сильно люблю…

Она приложила руку к его губам.

— Том…

— Я ничего не сказал, — возразил он. — Я только хотел бы, но по установленному закону…

— Разве мы подчиняемся каким-либо законам? — спросила Салли. — Давай просто будем сдержанными. Пожалуйста.

— Хорошо, — ответил он. — Пока.

Она простонала.

— Том…

— Но не моя вина, если за оставшиеся две недели ты вдруг сделаешь вывод, что не можешь без меня жить.

— И как же ты этого добьешься?

— Я могу сделать тебя своей рабой в любви, — объяснил он, расстегивая ее кофту и платье. — Я закрою тебя в специальной комнате, — продолжал он, накрывая руками ее груди и обводя пальцами соски. — И буду день и ночь доставлять тебе удовольствие с такой страстью и изобретательностью, что ты никуда меня не отпустишь, потому что ни один мужчина никогда не сможет довести тебя до таких высот блаженства.