Мэри Лайонс - Всеми цветами радуги

  Подобные мысли немного успокаивали Оливию до самого Кале, но на борту корабля их с Домиником поджидал сюрприз.

  Доминик громко расхохотался, а из груди Оливии от ужаса вырвался невольный крик, когда, развернув каждый свою газету, они обнаружили, что свидетелями сцены, происшедшей в ночном клубе во Франции, теперь стали не только их соседи по «Моему сердечку», но и все люди, любящие читать утреннюю прессу.

  — Не могу в это поверить! — простонала Оливия, уставившись на страницу воскресного номера, целиком отданную под эту тему.

  — Посмотри, ты тут очень неплохо получилась, — обратился к ней Доминик, протягивая свою газету с фотографией, где она, откинув голову, смеется, глядя на его улыбающееся лицо. — Хотя мне не очень нравится заголовок: «Граф с жестяным колечком!» — звучит как-то пошло, однако сама статья не так уж плоха, — продолжил Доминик с усмешкой. — Особенно мне польстила одна фраза, где меня называют обходительным и утонченным! — он рассмеялся. — А смотри, что пишут здесь! — он ткнул пальцем в газету.

  — О нет! — протянула в отчаянии Оливия, когда увидела заголовок статьи, на которую он ей указывал: «Как устроить свадьбу? Спросите у Оливии Джонсон!»

  — Они явно недолго гадали с названием статьи. Воспользовались шуткой, лежащей на поверхности.

  — Но, как эти фотографии попали в газеты? Притом так быстро? — спросила молодая женщина Доминика, шокированная количеством всевозможных статей о них.

  — Папарацци, — просто ответил ее спутник. — Как ты помнишь, их много крутилось в ночном клубе. Им, наверное, очень хотелось заснять того французского актера со своей женой, но... — Доминик пожал плечами, — самое интересное произошло с нами. И они оказались, к несчастью для нас, тут как тут. Хотя, с другой стороны, — добавил он, — эти статьи избавят нас от необходимости сообщать всем нашим друзьям о том, что мы женимся.

  Он усмехнулся Оливии, которая с тяжелым стоном обхватила голову руками.

  Конечно, это была случайность, что папарацци засняли их в ночном клубе. Но, если честно, подумал Доминик, сдерживая себя, чтобы не засмеяться, газеты доставили ему огромное удовольствие. Теперь его любимой женщине будет куда труднее увильнуть от западни, в которую она попала.

  — Я пройдусь по палубе, немного подышу свежим воздухом, — сказал он Оливии, которая никак не могла прийти в себя, но перед тем, как уйти, обнял ее и погладил по волосам, попытавшись хоть немного успокоить.

  Выйдя из каюты, он пошел на другую палубу, вынул свой мобильный телефон и позвонил в справочную службу.

  — Здравствуйте, мне бы хотелось узнать телефонные номера редакций газет «Таймс» и «Дэйли телеграф»... Да, да... Спасибо большое, вы мне очень помогли. — Через некоторое время он с чувством выполненного долга отправился обратно к Оливии.

  — Ох, Оливия! Я так заинтригована! — на следующий день Морин просто не находила себе места от волнения. Оливия успела только войти в офис, как ее помощница, не дав молодой женщине спокойно снять пальто, сразу же пристала к ней с расспросами. — Сперва все эти фотографии во вчерашних газетах, а сегодня официальное извещение! Оливия, это... это правда, что граф Тентерден попросил тебя выйти за него замуж, надев на палец металлическое колечко от банки с тоником? Ах, как это романтично!..

  — Пожалуйста, Мо, не надо! — простонала Оливия, чувствуя себя смертельно уставшей после бессонной ночи. — Это была шутка, просто шутка! — добавила она, пытаясь как-то объяснить Мо, что же все-таки произошло в ресторане.

  Морин уставилась на Оливию, явно сбитая с толку.

  — Но... но в сегодняшней газете есть извещение...

  — Какое еще извещение? В каких газетах? — Оливия с трудом поняла, о чем идет речь. Она мелкими глотками пила только что приготовленный кофе, пытаясь прийти в себя и избавиться от сонливости.

  — Вот, посмотри в «Таймсе» извещение о твоей помолвке! — Морин развернула газету на нужной странице и протянула молодой женщине. — Все как нельзя просто.

  Морин была права — в газете черным по белому было написано о ней и Доминике:

  Граф Тентерден, из замка Челбери, графство Кент, и Оливия Джонсон, единственная дочь лорда Бибери, из поместья Лидгейт, графство Кент, сообщают о своей помолвке.

  — Но я не понимаю! Я не давала никаких объявлений в газету! — воскликнула Оливия. — Кто мог это сделать?

  Но, как только ее слова отзвучали в комнате, молодую женщину как током ударило — это дело рук Доминика.

  — Я убью его! — сжав зубы, проговорила Оливия и, вскочив со стула, принялась с такой скоростью носиться по помещению офиса, что Морин пришлось прижаться к стене, в противном случае Оливия попросту сбила бы ее с ног. В глазах у женщины явно читался ужас — ей казалось, что ее работодательница неожиданно сошла с ума.

  — Этот гадкий, низкий, отвратительный двурушник... — кричала Оливия яростно. Внезапно, заметив на столе маленькую вазочку, она схватила ее и изо всех сил швырнула об стену. — Я знаю, что он задумал! Он надеется, что после этого я сразу же соглашусь. Как бы не так! Я еще ему покажу...

  — Оливия... Оливия! — Морин попыталась успокоить ее. — Ради бога, скажи, что происходит!

  Голос помощницы привел молодую женщину в чувство, она попыталась успокоиться.

  — Да... Да... Прости меня... — пробормотала она, глубоко вздохнув, и медленно села опять на свое место за столом. — Извини меня, Мо, — начала она теперь более уверенно. — Я не выспалась, а тут еще такие новости...

  Оливия откинулась на спинку стула и прикрыла на мгновение глаза.

  Морин несколько секунд в замешательстве смотрела на уставшую от такого выплеска энергии женщину, а потом тихо вышла из комнаты.

  Вернулась она через две минуты со стаканом холодной воды и таблеткой аспирина.

  — Выпей это, — с тревогой в голосе попросила Морин. — Выпей, а потом расскажи мне, что тебя беспокоит.

  Оливия кивнула в ответ.

  — Спасибо за аспирин, — она с благодарностью посмотрела на свою помощницу и приняла таблетку. — Знаешь, — сказала она через несколько секунд. — Все так сложно. Я даже не знаю, с чего начать.

  — Почему бы тебе не начать с самого начала? — разумно предложила ей Морин.

  Оливия устало согласилась и рассказала немолодой женщине обо всем, что произошло в течение последних двух недель, а когда закончила, то была поражена реакцией своей помощницы.

  — По крайней мере одна вещь мне кажется совершенно ясной, — Морин смотрела на Оливию с безмятежной улыбкой. — Твоя душа, может быть, и полна сомнений и противоречий, но его светлость точно знает, чего хочет.