Энн Мэтер - Упрямая гувернантка

Барон пожевал нижнюю губу.

— Ладно, согласен, доктор Циммерман — достойный молодой человек. Однако это не делает его более ответственным. У него уже были приключения на Глокенберге. Однажды он сломал там ключицу. Он вам не рассказывал?

Виктория нахмурилась.

— Нет, — призналась она. — Но сегодня не было никакой опасности. Мы не забирались слишком высоко.

У барона вырвалось восклицание.

— Вы не можете утверждать с полной уверенностью, — бросил он. — В любом случае я запрещаю вам кататься с этим молодым человеком.

У Виктории глаза полезли на лоб от изумления:

— Запрещаете… мне?

— Да, фройляйн. Пока вы у меня на службе, будете подчиняться моим приказам!

Лицо Софи выражало восторг, и Виктория рассердилась.

— Вы не можете контролировать все мои передвижения, герр барон, — парировала она. — В свободное время я вольна делать все, что пожелаю.

Глаза барона сверкнули:

— Я не позволю обращаться с собой в такой манере, фройляйн. Нравится или нет, вы будете делать, как я скажу.

Виктория подняла голову.

— А если откажусь? Что тогда? — Она прошла мимо ошарашенной Марии и, высоко подняв голову, вышла. Но перед этим обернулась, пренебрежительно глядя на барона. — Наверное, если я не подчинюсь, то найду себя запертой в северной башне, — напряженно заметила она и с этим покинула комнату, прежде чем ее могли остановить.

Только в своей комнате она поняла всю чудовищность своего поступка. Она высмеяла барона перед Софи и Марией и к тому же поставила себя в глупое положение. Почему она поддалась своему и его раздражению? Барон прекрасно знал, что не сможет помешать ее походам с Конрадом, если она захочет, и следовало пропустить мимо ушей его приступ гнева. Получилось, что она создала тупиковую ситуацию и теперь не знает, как из нее выбраться…

Глава 8

В конце концов, Виктория не вышла к ужину. И она подозревала, что это трусливый поступок, но после спора с бароном почему-то не могла смотреть в лицо Марии. К этому времени Мария уже, видимо, угостила историей Густава, и, хотя они ничего не скажут, начнутся постоянные переглядывания, и Виктория все поймет.

В полвосьмого она поняла, что должна увидеть хозяина. Ничего больше не оставалось. Если она этого не сделает, не успокоится.

С бьющимся сердцем Виктория спустилась по лестнице и свернула в большой зал. Барон, очевидно, обедал в кабинете, так как в зале были только псы. Распахнув дверь в восточное крыло, она постояла в коридоре, успокаивая нервы и мысленно повторяя заготовленные фразы. Затем решительно шагнула к двери кабинета, пока хватало силы духа.

Виктория тихо постучала по панели, почти надеясь, что он не услышит и таким образом под благовидным предлогом позволит отказаться от ее намерения.

Трясущимися пальцами она повернула ручку и отворила дверь. Сделав неуверенный шаг, она пролепетала:

— Герр барон, мы можем поговорить?

Барон расположился за столом, на котором стояли остатки ужина. На ковре рядом с камином Софи разглядывала журнал.

При появлении Виктории барон встал с кресла и нахмурил брови.

— Ja, фройляйн. — Его голос был бесстрастен.

Софи вызывающе посмотрела на гувернантку, и Виктория поняла, что в присутствии девочки извиняться будет намного труднее. С таким же успехом она могла позвать Марию и Густава, так как Софи с удовольствием все перескажет им.

Вдруг она заметила, что барон с нетерпением смотрит на нее, облизала сухие губы и сбивчиво начала:

— Я… я хочу поговорить… то есть… хочу обсудить то, что случилось.

Барон наклонил голову:

— Да, фройляйн?

— Да. — Виктория закусила губу и глубоко вздохнула. — Я хочу сказать… э… — Она подавленно умолкла. Барон обернулся и взглянул на дочь.

— Софи, — сказал он, — думаю, фройляйн Монро будет легче говорить без твоего присутствия.

Софи оскорбленно подняла голову:

— Но, папа, я не слушаю фройляйн Монро. Я читаю.

На губах барона появилась легкая улыбка.

— Верится с трудом, — тихо произнес он. — А теперь иди как хорошая девочка. Уже почти пора спать. Ступай в свою комнату, а я приду через несколько минут. Когда выслушаю, что скажет фройляйн Монро.

Софи сморщила нос.

— Мне обязательно, папа? — умоляюще спросила она.

— Ja, обязательно, Софи. — Барон был неумолим.

Девочка с несчастным видом встала и бросила сердитый взгляд на Викторию.

— Надеюсь, она скажет тебе, что уходит, — грубо сказала она.

Лицо барона становилось все мрачнее.

— Извинись за это замечание, — коротко бросил он.

Софи потерла пальцем нос.

— Хорошо, — нехотя протянула она. — Извините! — Но тон не обманул ни Викторию, ни барона.

— Сейчас же иди к себе, — рявкнул отец, и, испуганно оглядываясь, Софи ушла.

Как обычно, когда девочка ушла, Виктория почувствовала себя подстрекателем ее непослушания, и это ослабляло позиции девушки перед бароном.

— Итак, — сказал он, закрывая за дочерью дверь, — мы одни. Что вы пришли сказать? Софи права? Хотите уволиться? — Он прислонился к двери и скрестил руки на груди.

Виктория спрятала руки за спину. Барон, безусловно, позаботился, чтобы она не улизнула, подумала она. Она в ловушке.

— Нет, — сказала она. — Я… я пришла извиниться.

Барон смотрел немного скептически:

— Да, фройляйн?

— Да, — Виктория неловко задвигалась под его пристальным взглядом. — Мне… не следовало говорить так. Меня подвел язык.

Барон оценивающе смотрел на нее.

— Понятно, — сказал он, выпрямляясь и отходя от двери.

Виктория неловко ждала. Ожидание его следующих слов лишало присутствия духа. Впившись ногтями в ладони, она следила, как барон берет сигару из коробки и закуривает, пуская ароматные клубы дыма. Затем он остановился у камина, до странности темнолицый, несмотря на светлые волосы.

Виктория не могла больше терпеть.

— Ну, герр барон? — поторопила она. — Мои извинения приняты?

Барон вынул сигару изо рта и стряхнул пепел в камин.

— Следует ли понимать так, что вы готовы взять назад все свои слова? — осведомился он, не сводя с нее сверкающих глаз.

Виктория сжала губы.

— Нет… не все, — печально призналась она.

Барон нахмурился:

— Нет?

— Вы делаете это очень трудным для меня, — импульсивно воскликнула девушка.

— Неужели? — В вопросе слышался сарказм.

— О! — Виктория сжала кулаки. Он был невозможен! Он специально затруднял примирение! — Я не могу полностью принять ваши условия.

На лице барона появилось грозное выражение.