Энн Мэтер - Упрямая гувернантка

Конрад вздохнул.

— Не мне рассказывать вам об Эльзе, Виктория, — тихо ответил он. — В свое время, не сомневаюсь, Хорст сам расскажет.

Виктория разозлилась:

— Мне нельзя доверять?

Конрад накрыл ладонью ее руку:

— Виктория, если бы дело касалось меня, я бы не колебался. Но поймите мое положение…

Виктория выдавила слабую улыбку:

— Извини… Конрад.

Глаза молодого человека блеснули.

— Я ошибся, когда сказал, что разговор нас никуда не приведет, — весело заметил он. — Мы уже перешли на «ты». Это хорошо, ja?

Виктория тихо рассмеялась.

— Как скажешь, Конрад, — все так же смеясь, ответила она и выбросила из головы все тревожные мысли об Эльзе фон Райхштейн.

Когда они приехали в замок, стемнело, и Виктория ужаснулась, обнаружив, что уже седьмой час.

— Когда радуешься, время летит, — весело заметил Конрад. — Мы снова устроим вылазку, в следующий раз поговорим о нас. Ты умолчала о своей жизни в Лондоне, а я хочу все о тебе знать. Возможно, потом мы пообедаем с моими родителями, а?

Виктория вышла из автомобиля.

— Не стоит назначать точный срок. Я пока не знаю, когда буду свободна, — медлила она. — Ты обязательно приедешь в ближайшие несколько дней к барону. Возможно, тогда назначим время.

— Хорошо, Виктория. — Конрад добродушно воспринял отказ. — Но ты согласна, что следует повторить вылазку?

Виктория позволила ему поднести свою руку почти к губам.

— Надеюсь, — мягко согласилась она.

Вдруг двор будто разрезал пополам резкий луч света. Широкие двери большого зала распахнулись, и их силуэты стали хорошо заметны с порога. Виктория увидела в проеме барона в сопровождении волкодавов, и внезапно по спине у нее побежали мурашки.

— Здравствуй, Хорст, mein Freund![25] — добродушно позвал Конрад. — Ты беспокоился о нас?

Барон не шевельнулся.

— Вы опоздали, — холодно сказал он, Конрад не обратил внимания на тон:

— Мы развлекались, Хорст. На Глокенберге. Я учил Викторию кататься на лыжах.

Барон нахмурил брови.

— Глокенберг опасен, — все так же холодно заметил он. — Слишком много деревьев!

Конрад сделал гримасу:

— Я могу о себе позаботиться, Хорст. Что касается Виктории, то она не забиралась слишком высоко. Никакой опасности.

Виктория выдернула ладонь из руки Конрада и с легкой улыбкой сказала:

— Мне пора. Спасибо, что взял меня с собой, Конрад.

Конрад проводил ее взглядом и сказал:

— Хорст, я не останусь. Я обещал матери вернуться к ужину.

Так как хозяин ничего такого и не предлагал, Виктория подумала, что Конрад ухватился за шанс спастись. Но когда она уже оказалась в тепле зала, барон прошел мимо уже без псов с явным намерением поговорить с молодым врачом. Виктория было задержалась, но барон бросил на нее только беглый взгляд, и с легкой тревогой она быстро направилась к себе.

В комнате она переоделась в изумрудные вельветовые брюки и расшитый черный свитер из плотного джерси. Причесалась, перевязала волосы черной лентой и спустилась вниз. Она слышала отъезжающий автомобиль и понадеялась, что барон не стал отчитывать Конрада за прогулку на Глокенберг.

В кухне Софи примостилась на скамье у огня, разговаривая с Марией. Она была румяной и привлекательной, и только болтающееся коричневое шерстяное, платье портило ее внешность. Завтра, решительно подумала Виктория, она возьмется за одежду. Пока еще она не обсуждала ее с девочкой, но, возможно, доверительных отношений, которые она медленно налаживала, хватит, чтобы убедить Софи, что Виктория хочет только помочь.

— Здравствуй, Софи, — сказала она, подходя к камину, естественному центру всей жизни в этих огромных апартаментах. — Хорошо провела день?

Софи бросила на нее безразличный взгляд:

— Да, спасибо, фройляйн.

— Хорошо. — Виктория улыбнулась. — Нам обоим принесло пользу пребывание на воздухе. От твоих щек положительно веет здоровьем.

Софи опустила голову:

— Вы уезжали с доктором Циммерманом?

— Да. Он взял меня кататься на лыжах.

Софи разглядывала свои ногти.

— Папа рассердился, — многозначительно заметила она. — Он не давал вам разрешения покидать замок.

Виктория вздохнула.

— Знаешь, Софи, я не в тюрьме. Мне не нужен пропуск, чтобы входить и выходить, когда захочется. — Она подчеркнуто посмотрела на Марию. — Разве не так?

Мария пожала плечами:

— Как вам угодно, фройляйн.

— О, Боже мой, что же это такое! — Викторию накалил оказанный бароном прием и теперь она дошла до предела: — Вы сказали, что для меня совершенно уместным будет отправиться с доктором Циммерманом. Вы практически подтолкнули меня!

Мария сложила руки на груди:

— Я ничего и не отрицаю, фройляйн.

— Этого мало! — Виктория раздраженно дернулась. — Во всяком случае, что сделано, то сделано! Что у нас на ужин?

Софи посмотрела вверх:

— Вы боитесь папы, фройляйн?

Виктория сверкнула на нее взглядом:

— Глупости! Конечно, не боюсь.

Софи ухмыльнулась:

— Тогда почему вы так нервничаете? Только потому, что я сказала, что папа недоволен вашей прогулкой с доктором Циммерманом?

— Мне не нравится, когда со мной обращаются, как с ребенком! Если я решила идти, я пойду. Понятно? — Виктория тяжело дышала.

— Абсолютно, фройляйн, — ответил низкий, холодный голос, который она мгновенно узнала. — Однако должен напомнить, что вы на службе!

Виктория обернулась, зная, что Мария и Софи следят за ней. «Им это нравится», — сердито подумала она.

— Вы отсутствовали весь день, герр барон, — так же холодно ответила она. — Не вижу ничего плохого в прогулке с доктором Циммерманом на… на…

— Глокенберг, — подсказал барон.

— Да. — Виктория сжала кулаки. — Я собиралась вернуться до вашего приезда. Мария знала, куда я отправилась.

Барон поднял темные брови.

— Вы так хорошо знакомы с доктором Циммерманом, чтобы провести несколько часов наедине? — ледяным тоном осведомился он.

Виктория вздохнула:

— Не понимаю вас.

— Вы ничего не знаете о докторе Циммермане. Он случайный знакомый, не больше. Вряд ли это достаточное основание, чтобы на него полагаться!

— Ну, в самом деле! — Виктория уставилась на него. — Сейчас не средние века! Вы же не думаете, что я поверю, будто вас беспокоит моя мораль…

Барон поджал губы:

— Вы мне противоречите, фройляйн?

— Да. — Все в Виктории бурлило от возмущения. — Конрад Циммерман — ваш друг, и, кроме того, врач. Думаете, я поверю, что человек в его положении пойдет на риск погубить репутацию, воспользовавшись одной из ваших… ваших… служанок! — Слово застряло у нее в горле.