Мари Секстон - Клубника на десерт

– Не до конца. У них полный бардак в документации. Они используют две разные системы, чтобы…

– Думаю, тебе придется слетать туда в понедельник.

– Но в понедельник мне надо быть в Вегасе, – сказал я, хотя подозревал, что он и сам в курсе. – «Франклин Сьютс». Помните?

Он вздохнул.

– Придется сократить поездку. Сейчас твой главный приоритет – «Клифтон».

Сделать глубокий вдох. Сосчитать до пяти.

– Полагаю, я мог бы выехать из Вегаса в среду, сразу в Лос-Анджелес. Если допустить, что во «Франклине» бухгалтерию держат в порядке…

– Давай я узнаю, что там, и перезвоню.

Я отключился и взглянул на часы. Было ровно шесть. Коул пока не опаздывал, однако он вполне мог прийти, пока я разговаривал по телефону. Я огляделся, но не обнаружил никого, кто кого-нибудь бы высматривал, и задумался, как же мне его вычислить, когда он придет.

Можно было не волноваться.

Стереотипов о типажах геев существует столько, что все и не перечислишь. Медведи, твинки, байкеры в коже, феечки – список можно продолжать бесконечно. Большинство моих знакомых не подпадали ни под одну из этих категорий, но когда в ресторан вошел Коул, то первое слово, которое пришло мне на ум, было таким: пламенный. Ростом он был примерно шесть футов, на два-три дюйма ниже меня (около 180 см – прим. пер.). С худощавым телом и несколько женственными чертами лица. У него были светло-каштановые волосы и хорошая стрижка с длинной челкой, которая так и норовила упасть ему на глаза. Одет он был определенно дорого, но слегка эксцентрично – в тесные черные брюки, кажется, из замши и облегающий нежно-лиловый свитер. На шее у него был повязан легкий шарф.

Меня никогда не привлекали женоподобные мужчины, но не мог же я встать и уйти. Кроме того, для одной ночи ему было совсем необязательно быть в моем вкусе.

Он подошел к хостесс, которая за стойкой встречала гостей, и она, по-видимому, узнала его, потому что сразу заулыбалась – мне показалось, искренне. Он склонил голову, так что волосы упали ему на глаза. Кокетливо улыбнулся и чуть ли не помахал ей ресницами. Я не расслышал, о чем он ее спросил, но она рассмеялась и указала на меня.

Легкой, слегка развинченной походкой он направился ко мне.

– Думаю, ты ожидаешь меня.

– Я тоже так думаю. – Я протянул ему руку, и он пожал ее. Ладонь у него была изящной и невероятно мягкой, но рукопожатие вопреки моим ожиданиям оказалось твердым, а не безвольным и слабым. – Джонатан Кечтер.

Он снова склонил голову набок – на этот раз вправо, отчего челка съехала с его глаз – и улыбнулся мне так, словно нашел меня чрезвычайно забавным.

– Коул Фентон, – ответил он с некоторым сарказмом, потом качнул головой в сторону хостесс, которая с меню в руках ждала рядом. – Что ж. Идем тогда. Наш столик готов.

– Мне сказали, нужно подождать, – удивленно проговорил я.

На ходу оглянувшись через плечо, он улыбнулся.

– Дорогой, мне никогда ждать не нужно.

Нас посадили, и Коул вернул меню хостесс, даже не заглянув внутрь. Он откинулся на стуле, склонил голову набок, откинув волосы с глаз, и направил взгляд на меня. Его кожа была почти карамельного оттенка – слишком смуглой, чтобы считаться белой, но слишком светлой, чтобы назвать ее как-то еще. В неярком свете у меня не получилось как следует рассмотреть цвет его глаз – кажется, они были карими, – но я видел, каким было выражение его лица. Озорным и отчасти насмешливым, словно он все на свете не воспринимал всерьез, и это необъяснимым образом раздражало.

– Значит, ты бывший Зака.

Это был не вопрос, и я постарался отреагировать не слишком удивленно. Прошло десять лет, как мы с Заком расстались, но все эти годы я часто вспоминал о нем. Я так и не смог разлюбить его. Наша случайная встреча в Лас-Вегасе заставила меня вспомнить все хорошее, что нас связывало… и все, что разъединяло.

– Это Джаред тебе рассказал?

– Не прямо, дорогой. Но догадаться было не сложно.

Я подавил раздражение – и на него, и на Джареда.

– Меня зовут Джонатан.

– Я в курсе. Ты говоришь мне об этом в четвертый раз.

Я коротко обдумал, есть ли смысл просить его перестать называть меня «дорогой». У меня было предчувствие, что он только посмеется в ответ.

– А ты друг Мэтта и Джареда? С Заком и Анжело тоже знаком? – спросил я.

– Уверен, Мэтт возразил бы, чтобы меня причислили к таковым. Единственный, кого я из них знаю по-настоящему, это Джаред. Мы дружим без малого двенадцать лет, с самого колледжа. С остальными я встречался лишь раз или два.

Тут подошел официант.

– Добрый вечер, мистер Фентон. Приятно видеть вас снова. Полагаю, вам нет необходимости заглядывать в винную карту?

– И я был счастлив сюда вернуться, Генри. Ты, разумеется, прав. Карта мне не нужна. Хотя я пока не вполне уверен, что именно мы будем пить. – Он взглянул на меня. – Дорогой, ты определился с заказом?

Я проглотил порыв в очередной раз напомнить ему свое имя и сказал:

– Думаю взять баранью отбивную на косточке.

Он улыбнулся.

– Великолепно. – Потом официанту: – Я возьму то же самое. И бутылку «Темпранильо Ресерва», пожалуйста.

– Конечно.

Испанское красное. Любимое вино Зака. Кто бы мог подумать, что Коул выберет именно его. В ресторанах нечасто подавали испанские вина. Зак всегда горевал по этому поводу, когда мы куда-нибудь выбирались.

– Я сказал что-то не то? – внезапно спросил Коул, прервав мои мысли, и я встряхнулся, осознав, что сижу, рассеянно глядя на скатерть.

– Нет. Просто вино, которое ты выбрал… напомнило мне о Заке.

– Дорогой, тогда не стоило брать баранину.

Я понятия не имел, что на это ответить.

Принесли вино. Пока официант разливал его по бокалам, у меня зазвонил телефон. В тишине помещения звонок прозвучал до невозможности громко, и все сидящие вокруг нас люди обернулись и посмотрели на меня. Я почувствовал, что краснею. Вытащив телефон, я убавил звук. Поднял глаза на Коула и обнаружил на его лице выражение сдержанного веселья.

– Извини, – сказал я. – Мне правда надо…

– Не стесняйся, – произнес он, и я взял трубку.

– Джонатан.

– Джонатан, это Сара!

– Сара, можно я перезвоню позже?

– Джон, я вношу данные о расходах на продукцию спа, которую мы продаем, но когда пробую ввести налог штата…

– Это делается в самом конце. – Я точно помнил, что говорил ей об этом, но то была распространенная ошибка.

Она испустила вздох отчаяния.

– Я никогда не научусь!

– Сара, научишься. Сейчас вечер пятницы. Иди домой, отдохни, а утром продолжишь. На свежую голову работается лучше.