Волны любви. Маленькие семейные истории - Диана Вран

мне зверский аппетит. На это обратила внимание бабушка и однажды отвела меня в поликлинику.

— Доктор, ест как взрослый мужик по две тарелки супа, тарелку второго и смотрит, ещё бы чего съесть, а сам как скелет, все не впрок. Может, у него диабет или щитовидка.

— Могут быть и глисты. Как он ходит в туалет?

— Доктор, я же говорю, что ест как мужик и в туалет так же ходит. Навалит кучу, аж страшно, не каждый мужик так сможет. Вот у меня раньше муж…

— Как у вашего мужа, мне неинтересно, я детский врач. Давайте сдадим анализы. Ещё к невропатологу можно сходить, у психотерапевта проконсультироваться, пока анализы будем делать. Эндокринолог тоже посмотрит.

Вердикт всех специалистов был единодушен — ребенок заедает стресс, причина которого в постоянных переездах из Москвы в Питер и обратно, отсутствии стабильности. По этому поводу у бабушки с мамой был словесный поединок не на жизнь, а на смерть.

Последний приступ обжорства был у меня в течение этого года в первую неделю пребывания в семье отца.

Отец приехал домой, когда я доедал вторую тарелку чечевичного супа. Он молча постоял возле меня несколько минут, положил на стол передо мной новый телефон и ушел. Мне было слышно как сорвался с места его мерс, что было отцу совсем несвойственно. Он был классным водителем, но строго придерживался правил и бережно относился к машине.

Поднявшись к себе в комнату, я обнаружил новенький компьютер и новую красивую электрогитару, которая как принцесса лежала на подиуме. Именно ее я хотел тогда купить, и отец почти был готов угодить мне, но продавец, придурок, начал канючить:

— Вы подумайте. Это отличный инструмент, но он предназначен для профессионалов. У инструмента очень мощный звук. Для игры на нем нужна специально оборудованная студия с хорошей звукоизоляцией. Мы примем инструмент назад, если он вам не подойдёт, но прежде я советую вам подумать.

Отец подумал, и мне пришлось остановить свой выбор на обычной акустической гитаре. Правда, благодаря этому обстоятельству, отец разорился тогда на подиум с отделкой из натурального эбенового дерева, на котором теперь лежало черно-белое чудо. Следы моего буйства, которые я так и оставил со вчерашнего вечера, были убраны.

На следующее утро я собрался вновь добираться до школы своим ходом. Однако дверь в ванную комнату оказалась закрытой, что означало, что отец тоже встал и сейчас находится в ванной. У нас была одна на две спальни туалетная комната, и если кто-то из нас заходил в нее, дверь из другой спальни блокировалась и ее можно было открыть только изнутри. Я дёрнул ручку пару раз. Через несколько секунд дверь открылась. Там был отец, полностью одетый для выхода на улицу.

— Доброе утро, Хенри. Я жду тебя в машине. Выезжаем через полчаса. Тебе достаточно тридцати минут на сборы?

Я пожал плечами.

Ну, что же. Если мне сегодня подают персональную карету, можно не торопиться. Я специально дольше обычного плескался под душем, с особенной тщательностью убрал постель, проверил ещё раз приготовленный с вечера рюкзак и отправился на кухню чего-нибудь перекусить. Прошло уже сорок минут.

Лина была на кухне и пила кофе. На плите что-то варилось, видимо, к обеду. Телефон, который вчера купил отец, по-прежнему лежал на столе.

— Гена, у тебя новый график? Ты второй день встаёшь раньше обычного. Извини, я не успела сварить тебе какао. Может, выпьешь кофе с молоком?

— Да, можно и кофе. Для поездки с папирусом в одной машине мне не помешает взбодриться.

— Гена, что за папирус? Твоя шутка мне не нравится. Если ты хочешь предъявить отцу какие-то претензии, сделай это, глядя ему в глаза. Да, почему ты не берешь новый телефон, который купил тебе отец? Из-за того, что у тебя не было телефона, мы вчера не могли отследить твои передвижения и сходили с ума, не знали где ты.

— Мне от него ничего не нужно, кроме того, что он должен как отец сделать для меня до моего совершеннолетия.

— Гена, отец хочет сделать для тебя больше, и он может это сделать. Не упрямься. В конце концов он попросил у тебя прощения и, по крайней мере, невежливо отказать ему в этой малости.

— Хорошо, я подумаю над этим, когда буду возвращаться из гимназии на электричке. Пожалуйста, не встречай меня сегодня, впрочем, как и в дальнейшем.

— Я смогу тебе это обещать, если разрешит твой отец.

В этот момент отец появился в дверях. Он, вероятно, услышал конец нашего с Линой разговора.

— Что я должен разрешить? Танцы на потолке или маскарад с переодеваниями?

— Вальтер, мы обсудим это с тобой чуть позже, когда ты вернёшься из Магдебурга. Пожалуйста, загляни на обратном пути ко мне в офис.

Я решительным шагом направился к выходу. Отец догнал меня уже у машины и на ходу запихнул в мой рюкзак новый телефон.

Телефон мне, конечно же, нужен. В первую очередь для связи с бабушкой и Вовкой, и приятели по гимназии вчера уже забеспокоились, куда я пропал с радаров. И всё таки всю дорогу до гимназии, которая прошла в молчании, я обдумывал, на чем бы мне сэкономить карманные деньги, чтобы купить телефон самому, а отцовский зарыть бы под каким-нибудь поганым деревом…

…И что это на меня нашло? Как изо всего этого выпутаться? Пожалуй, надо побольше в ближайшее время общаться с Линой. Она дама благоразумная и сумеет наставить нас с отцом на верный путь. Отец-то, пожалуй, одной ногой уже ступил на него.

Утром следующего дня меня ждал сюрприз. Отца не было за завтраком.

— Гена, Вальтер улетел в Штутгарт. Ближайшую неделю я буду тебя отвозить в гимназию и также встречать.

— Почему же он мне ничего не сказал? Не предупредил?

— Я думаю, что он собирался это сделать. Но ты же не разговариваешь с ним!

— Это ничего не значит! Я не разговариваю с ним, но я же всё слышу. Даже если не хочу слышать!

— Допустим, ты прав. Но теперь уже это не исправишь. Когда Вальтер вернется, попробуй поговорить с ним об этом при