Джулия Милтон - Колдовская любовь

— Я совершенно спокойна… мне ничуть не страшно, — забормотала Даниэла, клацая зубами. Убедившись же, что самовнушение не помогает, приподнялась на локтях и тихонько позвала: — Себастьян…

Однако в ответ раздавалось все то же ровное дыхание. Тогда Даниэла встала с дивана и, завернувшись в одеяло, подошла к кровати, на которой мирно спал мужчина. Опять, уже громче, произнесла:

— Себастьян.

Он пробормотал что-то нечленораздельное, однако так и не проснулся. Не вытерпев, Даниэла осторожно потрясла его за плечо.

— Себастьян, ты не спишь?

— Ммм… — Сначала он приоткрыл один глаз, потом другой. — Думаю, что уже нет. А что случилось?

Замявшись, Даниэла поплотнее завернулась в одеяло.

— Ничего. Просто мне стало немного… не по себе.

— Тебе опять страшно?

Даниэла вдруг по-детски всхлипнула.

— Я снова не даю тебе спать, верно? Только не подумай ничего такого… Я честно пыталась взять себя в руки и заснуть. Однако ничего не получается. Знаю, что похожа на настоящую дурочку. Но это сильнее меня…

Слушая бессвязный поток слов, Себастьян озабоченно нахмурился и сел. Едва Даниэла закончила, сильные мужские руки обвились вокруг ее тонкой талии. Усадив на колени молодую женщину поверх одеяла, Себастьян бережно прижал ее к себе и принялся укачивать как ребенка.

— Все в порядке, дорогая, — ласково приговаривал он. Размеренный убаюкивающий голос действовал на Даниэлу успокаивающе. — Ты отнюдь не выглядишь глупой. Каждый из нас чего-то боится. Только не все в этом признаются. Одних страшит нищета, других — безработица, третьих — начало атомной войны, четвертых — совесть. А тебя испугала всего-навсего гроза. Поверь, здесь совершенно нечего стыдиться.

— А чего боишься ты, Себастьян? — вдруг спросила Даниэла.

Он невесело усмехнулся.

— Каверзный вопрос. Однако раз ты доверила мне собственные страхи, я не вправе скрывать от тебя свои. — Помолчав, он тяжело вздохнул и произнес: — Наверное, любви.

— Любви? — удивленно повторила Даниэла. — Но ведь это самое прекрасное чувство на свете!

— Конечно. Если только оно не приходит слишком поздно или не вовремя, — уточнил Себастьян и добавил тише: — Ты, конечно, еще не успела забыть наш сегодняшний разговор на эту тему?

Смутившись, Даниэла отвела взгляд.

— Естественно. Ты прав, любви и в самом деле стоит бояться. Прости, что вообще завела этот разговор.

— Оставим эту тему, — великодушно предложил Себастьян. — Ну как ты? Стало полегче?

Даниэла с благодарностью улыбнулась.

— Мне уже гораздо лучше.

— Тогда давай укладываться. Предупреждаю сразу: разводить демагогию на сей раз не позволю. Мы спим вместе, на одной кровати. И баста!

Даниэла застенчиво произнесла:

— Никакой демагогии не будет. Я и так тебе слишком надоела, чтобы трепать нервы дальше.

Себастьян снисходительно потрепал ее по щеке.

— Рад, что ты наконец-то поумнела. Ты как любишь спать, у стенки или с краю?

— У стенки.

— А я с краю. Так что проблем с размещением у нас не возникнет. Молодец, что захватила с собой одеяло. А подушек у нас и без того две. Так что — спокойной ночи?

— Надеюсь, на этот раз она действительно окажется спокойной, — засмеялась Даниэла. — Вернее, те несколько часов, что остались до утра. Еще раз прости, Себастьян, за причиненные неудобства. Добрых снов!

Завернувшись каждый в свое одеяло, молодые люди улеглись. Придвинувшись вплотную, Себастьян обнял Даниэлу. Почувствовав, как напряглось ее тело, успокаивающе шепнул:

— Мне просто не хочется быть разбуженным третий раз за ночь. Представь, что мы с тобой брат и сестра, и ни о чем не беспокойся. Спи спокойно, сладкая!

Даниэла расслабилась, поняв, что в намерения Себастьяна не входит причинить вред. Напротив, как трогательно он старается ей помочь! Расшалившиеся нервы постепенно успокоились. Усталость наконец взяла свое, и Даниэла погрузилась в глубокий сон.

Зато Себастьян, напротив, еще долго не мог уснуть. Любовно глядя на лежащую в его объятиях женщину, так доверчиво прижавшуюся к нему, он осторожно поглаживал длинные черные волосы, разметавшиеся по подушке. В голове роились беспорядочные мысли.

— Черт побери, — тихонько пробормотал мужчина себе под нос.

Что он имел в виду, так и осталось загадкой. Поскольку вскоре Себастьян тоже забылся тяжелым сном.

Под утро гроза стихла. Однако небо по-прежнему оставалось затянуто тяжелыми облаками. Моросил мелкий дождь.

Наконец, словно бы нехотя, забрезжил мутный рассвет.

Первой проснулась Даниэла. Не открывая глаз, блаженно улыбнулась. Как приятно просыпаться в крепких мужских объятиях! Ее ладонь лениво скользнула по широкой спине, наслаждаясь ощущением бархатистой кожи и крепких мускулов под ней. Опять Джастин скинул во сне одеяло, а теперь мерзнет. Другая рука нежно затеребила короткие волосы.

Пошевелившись, Себастьян пробормотал:

— Даниэла…

Его голос мгновенно отрезвил молодую женщину. Сон как рукой сняло. Широко распахнув глаза, Даниэла с ужасом убедилась, что рядом с нею находится отнюдь не Джастин, а его младший брат!

Пока она лихорадочно соображала, что же делать, Себастьян перевернулся с живота на бок и, не просыпаясь, крепче обнял молодую женщину. Теперь не оставалось никакой надежды выбраться из кровати, не разбудив его.

Выждав с полминуты, Даниэла с облегчением выдохнула. К счастью, Себастьян по-прежнему крепко спал. Иначе как бы она ему объяснила, почему одной рукой нежно обнимает его за плечи, а другая запуталась в его густой шевелюре?

Боясь пошевелиться, Даниэла со смесью страха и любопытства разглядывала спящего мужчину. Чертовски красив, не в первый раз с нарастающим томлением подумала он. Между прочим, сходство Себастьяна с Джастином не такое уж и сильное, как показалось сначала. Безусловно, черты лица младшего брата более совершенны и мужественны. Настоящий «мужской» подбородок, твердо очерченные губы, прямой, в меру крупный нос. Ресницы густые и длинные, темные брови удивительно правильной формы. Светлые волосы мягки и приятны на ощупь.

Женские пальцы невольно вновь нежно приласкали короткие светло-русые пряди. Мужской, не сравнимый даже с самыми дорогими духами аромат дразня проник в затрепетавшие вдруг ноздри. Тепло и мощь, исходящие от сильного тела, действовали возбуждающе.

Щеки Даниэлы раскраснелись, темные зрачки резко расширились. Уже не пытаясь отдавать себе отчет в том, что делает, молодая женщина любовно провела кончиками пальцев по линии, которая разделяла волосы и лоб. Затем осторожно погладила темные дуги бровей, легко прикоснулась к ресницам, приятно защекотавшим ладонь. Трепещущие тонкие пальцы обвели контур мужских губ, а вслед за тем принялись поглаживать подбородок и щеки, за ночь покрывшиеся короткой жесткой щетиной…