Развод. Прошла любовь, завяли помидоры - Элен Блио

нас в моём романе страстный роман.

Он возьмёт меня прямо в машине, такую, слегка пьяненькую после бабулиной настойки, расслабленную, мягкую, нежную, будет любить аккуратно и трепетно. Или нет, возьмёт жестко, как альфа-самец. Будет клеймить, отвоёвывая право называть меня своей женщиной.

Присваивать! Вот. Хорошее слово, проверенное на фокус-группах. Присваивать!

Да.

Господи.

Я не хочу разводиться. Мне страшно.

Что будет?

Я хочу, чтобы Гусаров просто взял и исчез. Раз – и нет его.

Ой, нет, нельзя мечтать о таком. Вдруг сбудется? Не хочу брать грех на душу.

Надо позвонить Аделаиде, пусть даст мне контакт своего адвоката. Этого Крестовского. Мужик обалденный. То, что доктор прописал. И почему Ада его динамит?

Я бы не стала, я бы…

А что я?

Стала бы я динамить Харди, или…

Телефон вибрирует, сообщение пришло.

Вытираю ладони полотенцем, смотрю на экран.

Номер не знакомый, зато знакомая аватарка. Веном. То есть он признаёт, что похож?

«Предложение о свидании в силе. Поужинаем, рыжик?»

Глава 29

Поужинаем, поужинаем… Наверное, нет.

Мне не до ужинов с женатиками. Со своим бы разобраться!

Выхожу из ванной комнаты, сразу спотыкаюсь о взгляд Гусарова. Сидит на кровати ноги поджав.

– Что?

– Мась, поговорим?

– Мась? С чего бы это, Мась? Я же сто лет уже не «мась», а «мать»? Забыл?

Да, да, сейчас с раздражением вспоминаю, что в последнее время мой дорогой супруг именно так меня называл. Не «любимая», не «дорогая», не «девочка моя», даже не Наденька… Мать!

Мать твою за ногу…

– А что такого? Ты ж мать? – недоумённо вытягивает от физиономию.

– Я ж мать, конечно, а ты ж бать.

– Ну, что ты сразу начинаешь?

– А вот то. Сразу начинаю, понял?

– Понял, поговорили, мля…

Кривит снова морду свою небритую и пропитую, движение делает, чтобы встать.

– Стоять! Сидеть! – командую резво.

– Чего?

– Того! Поговорить хочешь? Ну, давай, поговорим.

– Надя… давай только без этого…

– Без чего?

– Без всего, а? Ну, елы-палы, один раз оступился…

– Один раз? – мне даже не смешно, – а анекдот про шотландца и овцу ты помнишь?

Головой качает, помнит…

Да, да, тот самый анекдот про то, что стоило один раз совокупиться с несчастным животным…

Оступился он!

Это так называется? Оступился один раз!

Судя по наглой физиономии Ларки это было не один раз точно.

– Слушай, Гусаров, я не буду сейчас выяснять сколько раз у вас это самое и только ли с Ларой, мне, вот честно, вообще не интересно.

– Неужели? Ну так и забей.

– Что?

– Если тебе на меня плевать как на мужика, так забей!

– Погоди, что значит – плевать? Я не поняла?

– То и значит! Тебе по хрену, понимаешь?

– Что?

– Да всё тебе по хрену! Ты только играешь сейчас в эту свою ревность! Тебе плевать кого я там трахал, Ларку, не Ларку, сколько раз. Плевать! Ты просто нашла повод чтобы развестись. Нашла себе нового мачо, да?

– Погоди…

Я аж оторопела.

Не сразу смогла понять к чему он клонит.

Он что, меня пытается обвинить в том, что я забила на него болт и он от безысходности пошёл налево? Так что ли?

– Ну-ка, Гусаров, давай объясни мне подробно, что ты этим хочешь сказать?

– То и хочу! Тебе плевать, где я, с кем и как часто! Ты же у нас всё время занята!

– Что? – вот правда охреневаю от наглости! Руки опускаю, сказать ничего не могу.

– То! У тебя то телевидение это твоё дебильное, то ты пишешь сценарий, то ты готовишь программу, то у тебя, блядь, книги появились. Тебя затащили в какую-то секту как будто.

– В какую секту? – это вот вообще сейчас интересно.

– Ну, ты постоянно с ними, с такими же… кто пишет вот эту всю херню…

– Я бы поостереглась говорить слово херня! Эта херня нам очень помогает в хозяйстве, знаешь ли, бабки совсем не лишние.

– Ой, Надя, ну, харэ… какие там бабки? Я только и слышу как ты – обложку купила, в рекламу вложила, сюда заплатила, туда заплатила…

– Угу, и ты типа не в курсе, сколько я зарабатываю?

Реально сейчас в полном ахрене сижу.

И этот человек считает, что я на него болт забила? Ему показать перевод что ли?

Или, ладно, меньше знает – крепче спит?

– То ты с подругами куда-то намылилась…

– С какими подругами? У меня была вот Лара, подруга, но мылился с ней ты почему-то!

– Лара – хрен с ней! – да, неужели? – Аделаида эта твоя, которая то с одним, то с другим, то с третьим…

– Аделаида разводится, её муж еще хуже чем ты гуляка, имеет право.

– Право? Ты считаешь, что тоже имеешь право? Ночуешь, хер знает где. Вчера тебя тут с мужиком видели…

Вот, твою ж мать! Я так и знала! А я говорила!

Ну, ладно…

– Ты, Гусаров, я не пойму, рамсы попутал? Меня с мужиком видели, да?

– Да!

– А я тебя с бабой видела, и не просто «с», а «в» и «на», понял? Сама, своими глазами! Поэтому не надо мне заговаривать зубы, давай договариваться о разводе.

– О чем?

– О разводе, Серёж, о разводе! Уши давай, почисть и глаза разуй. Ты мне изменил и поэтому мы раз-во-дим-ся!

– Нет.

– Да!

– Нет, Надя!

– Да, Серёженька, да! И сейчас надо понять как нам с тобой разделить имущество, что делать с квартирой, с ребёнком, вот с этим вот всем.

– В смысле, с квартирой что делать, Надя? Я не понял? Квартира моя!

Да уж… Что и требовалось доказать!

– То есть, на ребёнка тебе плевать, да? Ты сразу о квартире? Или ребенок не стоит тридцать миллионов?

– Сорок. – мрачно выдыхает Гусаров, и я в очередной раз фигею.

Он что, уже и цены на квартиры посмотрел?

Силён…

Шустрый прям.

Молодец.

Завидую его прозорливости и дальновидности.

– Твоя, значит, квартира, сорок миллионов, да? Точно сорок? Может меньше?

– На сайте недвиги такая же стоит в соседнем подъезде, ровно сорокет.

– Уже нагуглил?

– А что такого?

О, да… «ачётакова?» – любимая фраза всех изменников и лжецов.

«Ачётакова? Все так делают!»

«Ачётакова? Чем я хуже?»

«Ачётакова? Здесь чё, нельзя?»

Вторая любимая фраза – во всем президент виноват.

Да, тяжело с такими людьми, но делать нечего.

– Знаешь, адвокат разберётся чья квартира, а пока мы жить будем здесь.

– А я? – опрометчиво спрашивает мой неблаговерный.

– А у тебя Лара, и как я понимаю не только она!

– Надь, ну реально, ну было один раз.

– Зато как метко! Раз два и в дамки, да?

– Ну,