Развод. Прошла любовь, завяли помидоры - Элен Блио

поводу и звоню.

– Неужели? Что, что-то было?

– Почти, – отвечаю подруге её же словами. – Ада, я хочу развестись и мне нужен твой адвокат.

– Мой мне и самой нужен. Но так и быть, я с ним поговорю, договорюсь, чтобы он тебя принял. Я же правильно понимаю, мы будем Гусарова оставлять с голой «жо»?

– Ада?

– Жозефиной, я имела в виду.

– Да. То есть… Нет. Ну, с него что брать? Он же не бизнесмен как твой. Чиновник.

– А то у него ничего на черный день не лежит, а? И недвижимость, скорее всего есть. И даже на маму записанная, а? Есть ведь наверняка! Только ты об этом не знаешь.

– Не знаю, – вздыхаю, потому что знаю прекрасно, Сергей купил маме домик в деревне, как они это называют. На самом деле приличный коттедж в прекрасном месте. Недалеко от её родной Рязани. Меня поставили в известность, конечно, но так, постольку-поскольку. Он просто дал матери денег. Деньги эти Сергей частично копил, частично использовал хорошую премию, которую в конце года выплатили. В принципе, это же часть семейного бюджета, да?

Я молчала. А что сказать? Это мама.

Я тогда даже не думала…

Оказывается, надо было думать.

– Надь, ты чего притихла-то?

– Ад, да мне не надо его совсем…с голой. Я хочу понять, что мне в принципе светит. Вот эта квартира – она куплена в браке, но первый взнос делал Гусаров, платил он.

– Но ты вкладывала гонорар в ремонт, это я помню.

– Да.

У меня был большой проект, и я получила тогда деньги сразу за несколько серий, и частично гонорар с другого проекта откладывала. Так у меня миллиона полтора накопилось. Тогда еще, когда мы ремонт делали, лет десять назад это было совсем не плохо.

– Ада, я хочу квартиру. Не знаю как. Понимаю, что, наверное, не заслужила, но…

– Ты, не заслужила? Твою мать, Надя! Ты с ним сколько лет вместе? Ты ему всегда помогала! Ты вспомни, где он был, Гусаров твой? Ты сама мне рассказывала, как вы начинали.

– Да, как все начинают.

– Угу, все начинают, знаю, а потом мужья на коне, а жёны в заднице, старые, брошенные, никому не нужные, без профессии и без денег.

– Ада, ну у нас не совсем так.

– Да я образно. Я поняла тебя, дорогая, запрос Герману сделаю, правда…

– Что?

– А, ничего, у нас с ним тут… временная полоса непонимания. Надеюсь, утрясётся. Кстати, приходи на танго, мы там будем.

– Я постараюсь.

– Познакомлю тебя с одним приличным ресторатором.

– Приличным? А неприличные у тебя есть? – почему-то думаю о Харди…

И о том, что пора собираться на встречу.

– А тебе сразу неприличного? Ну, этот приличный, знаешь, трём неприличным фору даст.

– Я поняла. Хорошо, жду от тебя ответа по Герману, насчёт танго – подумаю.

– Почему бы не пригласить Харди немного размяться?

Собираюсь долго. Макияж не ложится, волосы не укладываются. И внезапно нападает самый страшный зверь – надеть нечего.

Правда, его всё-таки удаётся укротить.

В итоге сама себе ставлю четыре с плюсом, а если улыбнуться – все пять баллов.

В восемнадцать пятьдесят пять приходит сообщение от Харди.

«Одевайся теплее, мы на машине, но тут внезапно мороз».

Не сомневается, что я пойду? Или это просто его способ манипуляции?

Ладно, надеваю пальто, сапожки замшевые, длинные почти ботфорты на высоком толстом каблуке, нахожу теплый палантин, перчатки.

– Далеко пошла? – Гусаров тут как тут, нарисовался не сотрёшь.

– Далеко. Дверь не вздумай закрывать опять.

– А что, неужели вернёшься?

– А что, думаешь, стоит у него остаться?

– Надька, с огнём играешь.

– Это ты-то огонь? Так, уголёк остывший.

– Надежда!

– Не беси меня, Гусаров, а? Дверь не закрывай, правда, Полины нет.

– Ну, вы с ней на пару гуляете, что нашли папашу и сыночка?

Смешно, как в воду глядит!

Головой качаю – не его собачье дело.

– Чао, Серёженька, Ларе привет большой. Предохраняйтесь только, а то мало ли…

– Что?

– Куда тебе на старости лет отцом становиться?

– Надя, стой, останься, давай нормально поговорим, а?

– А днём что, ненормально было? Ты мне всё сказал. И про любовь. И про мою занятость. И про стоимость квартиры. Я всё поняла.

– Я не хочу тебя терять.

Он делает шаг, а мне становится так себя жалко, что щиплет в носу, и в груди так давит сильно.

– Поздно, Серёж. Уже потерял. Финита.

Да, финита ля комедия. Да и трагедия тоже.

Не знаю, как другие прощают измену?

Нет, может и можно. Только вот здесь и сейчас это не мой вариант. Я, наверное, слишком себя люблю для этого.

– Пока, Гусаров, я спешу. Меня ждут.

– Надя… Надежда…

Головой качаю. Нет надежды. Никакой.

Выхожу из дома, вызываю лифт. Разглядываю себя в зеркало.

Хороша. Правда хороша.

Как можно изменять такой женщине? Это каким надо быть идиотом?

Улыбаюсь, подмигиваю себе и язык показываю. Прорвемся, Надюха! Еще не вечер! И «сорокет» не приговор и даже «полтос»!

Есть в жизни женщины бабье лето, и оно может быть очень счастливым!

Выхожу из подъезда переполненная каким-то странным ощущением легкости бытия.

Счастьем.

Почему-то.

Улыбаюсь, когда вижу стоящего с букетом Харди и замираю, когда разглядываю рядом с ним… Лару.

Вот же сука!

Глава 31

– Надя?

– Пошла на хер отсюда!

– Что?

– Я сказала. Пошла. Отсюда. На хер!

У Лары ноздри раздуваются, глаза сузила в щелки, нарочно дышит так, чтобы грудь вперёд. Только грудь там – так себе, грустная слегка. Как и всё остальное. Интересно, Серёженьке моему такое норм?

Фу, противно.

– Гусарова, ты совсем охренела?

– Я? Да. Тебя что-то смущает.

– Пипец просто. Хамка. – она поворачивается к Харди, видимо надеясь получить у него поддержку, но Алекс просто смотрит.

Понимает, видимо, что это моя война.

– А ты шалава. Еще вопросы есть?

– Я… я…

– Последняя буква в алфавите, да, кстати, пойдешь к Гусарову, напомни, чтобы дверь на засов не закрывал. Если дочь домой опять не попадёт я его убью.

– А ты сама-то что, домой возвращаться не собираешься?

– А это, дорогая подруга, не твоё собачье дело. Алексей?

Делаю шаг в сторону Харди, улыбаюсь елейно, протягиваю руку, которую он тут же берёт, наклоняется и оставляет жаркий поцелуй.

– Ты как всегда великолепно выглядишь.

– Спасибо, ты тоже.

– И сражаешься не на жизнь, а на смерть. – вот теперь он окидывает взглядом Лару, – Люблю таких, боевых, наглых и горячих. В постели – просто огнище!

Он переключает внимание на меня, подмигивает, протягивает букет, а я краем глаза вижу вытянувшуюся физиономию Лариски.