Арнетта Лэм - Герольд короля Шотландии

Нет, подобную версию гордый и самоуверенный вождь клана Макквинов принять не мог!

«Дождись подходящего момента, и ты все узнаешь, — сказал он себе и неожиданно добавил:

— Ведь ты любишь Элизабет Гордон».

Испугавшись собственных мыслей, Рандольф попытался сосредоточиться на предстоящих рождественских торжествах, но образ Элизабет то и дело возникал у него перед глазами. Рандольф Макквин любил эту женщину и надеялся, что вскоре ситуация прояснится, и Элизабет Гордон окажется непричастной к преступлению!

Через пять дней наступит Рождество, и Раидольфу Макквину следует торопиться, чтобы успеть добраться до Элгина, отдаленного города на северном побережье Шотландии.

Рандольф подошел к своей каюте и решительно открыл дверь. Настало время рассеять все сомнения и узнать правду, какой бы она ни оказалась!

Элизабет беспокойно ходила по каюте, крепко сцепив руки. В дальнем углу лежал тяжелый камень-медник, а позади него — брикеты с торфом. Перед глазами Элизабет то и дело возникало разгневанное лицо Рандольфа, а в ушах звучали его дерзкие и грубые слова.

Почему после побега из темницы он так сильно изменился и стал обращаться с ней как с заклятым врагом?

Неужели заточение помутило его рассудок? Элизабет слышала, что иногда люди, побывавшие в тюрьме, сходили с ума, но никогда не относилась к этому всерьез.

Она сама недавно принимала участие в обмене пленниками, но ни шотландский граф Страта, ни английский, маршал Нортумберленд не выглядели измученными, по давленными или безумными! Возможно, у них была бы такая же реакция, как у Рандольфа Макквина, если бы их морили голодом, заковывали в кандалы, прикрепленные толстой цепью к каменной стене?

Пол под ногами Элизабет закачался, корабль накренился, и она поняла, что они отплыли. Элизабет подошла к небольшому очагу в углу каюты и стала греться у огня, пытаясь успокоиться и не думать о плохом.

Ей вспомнились недавние встречи с Рандольфом Макквином. Как он заботился о ней, придумывал увеселительные поездки, старался понравиться ей, а главное, был внимательным, вежливым и искренним в своих чувствах! Нет, он не мог так ловко притворяться, скрывая черствую, расчетливую и безжалостную натуру!

Элизабет приходилось раньше сталкиваться с откровенными охотниками за любовными приключениями.

Рандольф Макквин был не из их числа. Оставалось лишь надеяться, что временное безумие Рандольфа пройдет и он станет прежним мужчиной, которого она знала до пленения. А если нет?

Элизабет Гордон окинула беспокойным взглядом каюту, спрятала лежавшее на виду оружие, оставив себе на всякий случай морской кортик, присела на кровать в ожидании Рандольфа Макквина.

Через какое-то время дверь отворилась, и Рандольф Макквин вошел в каюту. На нем была чистая одежда, лицо гладко выбрито, а волосы причесаны и приглажены. Элизабет посмотрела на него и увидела жестокость и угрозу в его глазах. Рука Рандольфа Макквина сжимала напильник.

— Не подходите ко мне! — крикнула Элизабет и схватила морской кортик.

— Снимайте с себя Одежду! — резко произнес Макквин.

— Зачем?

Рандольф грубо рассмеялся и провел пальцем по напильнику.

— Теперь вы у меня в руках, и я сделаю с вами все, что пожелаю. Надеюсь, вам ясно, что именно?

От страха у Элизабет перехватило дыхание, но она постаралась взять себя в руки, чтобы попытаться успокоить Макквина.

— Рандольф, ты же меня любишь, — негромко проговорила она.

— Можешь говорить все, что угодно. Это тебя не спасет от расплаты.

— Тебе нужна моя невинность? — с вызовом спросила Элизабет. — Чтобы утолить свою ярость, ты готов на все? Может быть, ты хочешь избить меня? Так бей!

— Не волнуйся, у меня на все хватит времени! — процедил сквозь зубы Рандольф и, взглянув на морской кортик, который Элизабет судорожно сжимала, добавил:

— Это не игрушка, он очень острый!

В отчаянии Элизабет думала о том, что ей делать.

Убежать с корабля — невозможно, бороться с Макквином — бессмысленно. Оставалось только одно — пытаться образумить его и успокоить. Она много лет служила герольдом, и слова всегда были ее оружием.

Пленница бросила на пол морской кортик.

— Насилие — не путь к любви, — произнесла она. — В чем ты обвиняешь любящую тебя женщину?

— Не смей говорить мне о любви и произносить это слово! — резко оборвал ее Макквин.

Элизабет вздрогнула, но мужественно продолжила:

— Я уверена, что в глубине души ты осознаешь мою невиновность перед тобой. Я люблю тебя.

— Как ты смогла отдать меня в руки врагов? Предательство ты называешь любовью?

— Что ты такое говоришь? — возмутилась Элизабет. — Когда я тебя предала?

Рандольф поднял с пола морской кортик.

— Хватит болтать! — гневно бросил он. — Снимай одежду, или я порву ее на мелкие кусочки!

Элизабет судорожно глотнула воздух и, стараясь говорить спокойно, произнесла:

— Да, с тобой поступили подло и жестоко. Ты вправе требовать возмездия, но не от невиновного.

Она поднялась с кровати и трясущимися руками стала снимать с себя верхнюю одежду. Оставшись в льняной рубашке, она прошептала, дрожа от страха и прохладного воздуха:

— Мне холодно.

Рандольф Макквин ухмыльнулся.

— Потерпи, скоро тебе будет жарко, — заявил он.

У Элизабет еще оставалась слабая надежда отыскать нужные слова, чтобы образумить Макквина и заставить отказаться от своих намерений.

— Я девственница, Рандольф, — почти прошептала она.

Макквин громко рассмеялся.

— Ничего, — сказал он. — Это мы скоро исправим. Давай снимай все, что осталось!

Стараясь оттянуть страшный момент, Элизабет медленно сняла с головы шапочку и стала приглаживать рассыпавшиеся по плечам густые волосы. Она должна выиграть время и убедить Рандольфа Макквина в своей невиновности и честности!

— Так… — Рандольф скрестил руки на груди и прислонился к двери каюты. — Она клянется мне, что девственница, а сама ведет себя как продажная девка! — громко сказал он.

Элизабет вдруг почувствовала, как страх, владевший ею, исчез и уступил место ярости и гневу.

— А что, только продажные девки распускают волосы по плечам? — с вызовом спросила она.

— А ты не знаешь?

— Рандольф, прекрати вести себя как дикарь! Почему ты заставляешь меня раздеваться? Мне холодно!

Гневные слова Элизабет, к сожалению, не подействовали на Макквина. Его глаза оставались жестокими, а тон — презрительным.

— Ничего, подожди немного. Скоро ты перестанешь дрожать от холода и почувствуешь, как жар разливается по твоему телу!

— Ах, ты надеешься доставить мне удовольствие? — В голосе Элизабет прозвучал сарказм.