Джеки Браун - Меня хранит твоя любовь

— Что тут делается, хотел бы я знать.

— Проверяю, как сидит новый бюстгальтер Роз, — бесстрашно ответила Марни. — Как мне стало известно, ты это уже проверил. — Потрепав его по щеке, она заговорщицки сообщила: — Он ей очень идет.

Шли недели. Погода стало гораздо устойчивей. На коричневой земле там и тут появились зеленые пятна растущей молодой травы, а на большом озере лед набух и потемнел, готовясь таять.

Роз и Мейсон сменили лыжи на пешие прогулки.

Преодолев половину оговоренного расстояния, Мейсон сделал попытку уговорить Роз пробежаться.

— Ну, давай, Рози. Накачаешь мускулы, доработаешь их до идеальных пропорций.

Она покачала головой.

— Ты хоть раз видел бегуна, довольного жизнью? Такое впечатление, что у них вечно что-то болит.

— Но это полезно, — попытался спорить Мейсон.

— Как и жареная печенка, но я лучше буду полуголодная ходить, чем возьму ее в рот.

— Тебя трудно представить полуголодной.

На ее лице снова расцвела улыбка. Интересно, подумал он, сознает она, как часто последнее время улыбается и как сильно действует ее улыбка на его сердцебиение?

— Пытаешься намекнуть, что за период пребывания тут я набрала добрых десять фунтов?

Конечно, он заметил прибавку в весе. Раньше Роз была слишком худа на его вкус, а теперь приобрела выпуклости, задерживающие глаз, так же, как и руки.

— Это Америка. Людям у нас голодать не положено.

— Потому что тут страна изобилия?

— Да.

— Все равно многие голодают. И частенько остаются без крова вдобавок. Я тому доказательство, — тихо сказала она.

— Так должна быть сеть социальной защиты.

— Она и есть, Мейсон, только не все туда попадают. А обязательное бесплатное образование не гарантирует, что каждый ребенок в стране научится читать. Бедные, бездомные, малограмотные, мы не имеем ничего общего с теми, кто пишет законы и делит деньги, потому что и голосовать-то у нас права нет. Чтобы прочесть избирательный бюллетень, надо уметь читать. Нужен адрес, по которому тебя зарегистрируют. У меня не было постоянного места проживания с тех пор, как я стала достаточно взрослой, чтобы получить право участвовать в таких мероприятиях.

— Ты пытаешься мне что-то сказать, Рози?

— Нет. Я не стану давить на тебя, как Марни, и требовать поступить так, как тебе не хочется. У тебя имеются собственные причины не влезать в политику. Я их уважаю.

— Но?

— Но мне кажется, тобою владеют определенные амбиции и желания. — Роз сузила глаза на его плотоядную усмешку. — В данном случае речь не о постели.

— Одних желаний мало. Требуются поддержка, связи и деньги. Много денег. Ведь перевыборы бывают каждые два года…

— Если только ты не пойдешь выше. — Заметив удивление на его лице, она пожала плечами. — Порой и я заглядываю в газету. Да и телевизор в таверне постоянно включен.

— Большинство законодателей пытаются пробиться на высокие посты или имеют свой особый интерес. В таких местах крутятся огромные деньги.

— И ты собираешься поступать так же?

— Конечно, нет. Я просто говорю, что система далека от идеальной. — Он тяжело вздохнул. — Не совсем безнадежна, но временами мне кажется, что чертовски близка к тому.

— А ведь твоя сестра права. Благодаря своему характеру ты бы стал безупречным законодателем. Кое-когда приходилось бы находить обходные маневры. Что там, наша жизнь — сплошной компромисс. Но ты бы никогда не продался. За это я и люблю тебя в первую очередь.

Произнеся последнюю фразу, Роз покраснела. А сердце Мейсона забилось с утроенной силой. С момента возвращения из Нью-Йорка они проводили все ночи вместе. Спали в его кровати, занимались любовью и часто разговаривали до самого утра. Но ни один из них ни разу не назвал происходящее между ними верным словом.

Мейсон остановился, схватив ее за руку.

— Что еще ты любишь во мне, Рози?

Полученный ответ потряс его:

— То, как ты на меня смотришь. Ты глядишь мне прямо в глаза, разговаривая со мной, слушая меня. И ты меня видишь.

— Тебя довольно сложно не заметить, — сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в макушку.

— И тем не менее. Я часто чувствовала себя так же, как парень из книжки, что мы читали на прошлой неделе…

— «Человек-невидимка», — подсказал Мейсон.

— Да. Конечно, люди отлично меня видят, когда я вхожу в магазин. Потрепанный жакет, драные джинсы. «Присматривайте за вон той. Может стащить чего-нибудь». Но для государства я была лишь индивидом под определенным порядковым номером, а для семей усыновителей — средством получения чека. Для школы — головной болью, вечно снижающей общий уровень успеваемости. Они никогда не видели Розалинды Беннет, тем более Рози.

— Не плачь.

— Я вовсе не плачу. — И вдруг она поняла, что щеки стали мокрыми, а горло сжалось от эмоций. — Я люблю тебя, Мейсон. Наверно, я полюбила тебя, когда ты впервые назвал меня Рози.

Он вытер ее глаза, сморгнул туман с собственных.

— Я тоже люблю тебя.

Рози никогда не была счастливее. Да, так теперь она и сама привыкла думать о себе.

Рози. Рози Беннет.

Никаких больше Роз. Роз была грубоватой, безграмотной, с мальчишески куцыми волосами.

Рози может читать, волосы у нее пока короткие, но уложены в стильную прическу и тоном светлее, чем было. И она больше не стремится бездумно шататься по свету. В ее жизни появилось направление, и впервые появились корни. Тоненькие, хрупкие, врастающие в благодатную для них почву Гавани шансов. Ее даже зарегистрировали в качестве избирателя. Мейсон поговорил о ней с секретарем избирательного комитета, и теперь, когда она имела постоянный адрес, оформление прошло быстро и просто.

Природа вокруг нее возрождалась. Тугие почки на деревьях начинали распускаться. Возвратились малиновки, застрекотали на деревьях во дворе Мейсона в поисках гусениц. А в лесу за таверной ей попались первые цветы.

Она чувствовала себя такой же обновленной и прекрасной. В книге о растениях, взятой в публичной библиотеке, она нашла фотографию дикого ириса. Роскошный цветок с закручивающимися вниз нежными лепестками. А вырастает он из болота.

Одновременно с Рози менялся и Мейсон. В тот же день, когда по почте пришло извещение о регистрации Рози для голосования, он удивил ее и Марни сообщением, что решил выдвинуть свою кандидатуру на выборы палаты представителей штата.

Мейсон сказал, что надо заполнить пробелы, существующие в государственной политике заботы о детях, и что он решил сам этим заняться.

Насвистывая, Рози вошла в таверну незадолго до начала смены. И улыбнулась, заметив Мейсона на обычном месте за стойкой.