Элен Бронтэ - Ошибка юной леди

Маргарет снабдила свою нотацию улыбкой и направилась вниз, ожидать визитеров.

Ее сестра еще некоторое время раздумывала, стоит ли вообще выходить из дому сегодня, не лучше ли и вправду сказаться больной — уж очень не хотелось представать перед очами Синтии Лауэй в роли робкой просительницы. Но она обещала Элизе, значит, следовало сделать над собой усилие.

Вчерашние мрачные мысли при свете дня не стали более радужными, и Вирджиния попыталась отогнать воспоминания о ярких глазах и живой улыбке Роберта Вильерса, но это удалось ей лишь на полчаса, нужные для того, чтобы выйти на улицу и добраться до дома мистера Лауэя. Напротив высился особняк покойной леди Кастл-Стоун, а в нем, вероятнее всего, находился молодой граф со своей сестрой, если только они не ушли с визитами к новым знакомым.

Вирджиния бросила тоскливый взгляд на особняк и повернулась к нему спиной. Через минуту она уже звонила у дверей мистера Лауэя. Ликси, служанка Элизы, попросила ее обождать, пока она доложит о гостье мисс Синтии, но тут же вернулась и с выражением легкого недоумения на веснушчатом лице смущенно, как бы извиняясь, сообщила, что мисс Лауэй нет дома.

Неловкость и явное сочувствие служанки заставило Вирджинию почувствовать себя униженной. Едва найдя в себе силы попрощаться с Ликси, мисс Кинтл вышла на покрытую тонким слоем льда мостовую. Декабрь наконец принес с собою холода, надоевшие дожди прекратились, и можно было даже надеяться, что к Рождеству выпадет снег.

В другой день Вирджиния порадовалась бы установлению хорошей погоды и непременно прогулялась бы до старого моста, но сегодня ей было слишком грустно и одиноко, чтобы замечать что-либо вокруг. Она медленно пошла к выходящей с Георг-сквер Барри-стрит, вытирая слезы пальцами в перчатках, когда ее внезапно окликнули:

— Мисс Кинтл! Доброе утро!

Вирджиния обернулась, испытывая смущение при мысли, что кто-то застал ее плачущей, и увидела леди Анну, переходящую Барри-стрит в сопровождении горничной. Очевидно, мисс Вильерс выходила за покупками, так как служанка несла какие-то свертки, и сейчас возвращалась домой.

— Мисс Вильерс!

Вирджиния постаралась улыбнуться.

Леди Анна сразу же заметила подавленный вид и невысохшие слезы Вирджинии и была чрезвычайно удивлена. Вчера эта девушка показалась ей такой веселой и беззаботной, а сегодня выглядела воплощением скорби.

— Мисс Кинтл, прошу простить меня за то, что вмешиваюсь, но, может быть, я могу чем-то помочь? Вы явно огорчены…

Искреннее участие отразилось на лице мисс Вильерс.

— Боюсь, вы не сможете. И никто не сможет… — Мисс Кинтл жалобно вздохнула. — Но спасибо.

— Пойдемте к нам, мисс Кинтл, нельзя бродить по городу одной со слезами на глазах, кто-нибудь это заметит и станет болтать, — решительно сказала мисс Вильерс.

— Если бы вы знали, сколько обо мне уже болтают, — грустно усмехнулась ее собеседница.

Но и этот намек на какое-то темное пятно на репутации мисс Кинтл не оттолкнул леди Анну.

— Я настаиваю, идемте, выпьем чаю, и вы немного успокоитесь. Если не захотите поделиться со мной вашим горем, я не буду уговаривать вас. Иногда нам просто нужны поддержка и утешение, — ласково улыбнулась леди Анна. — Моего брата сейчас нет дома, и нам никто не помешает.

Вирджиния не смогла отказаться — таким неподдельно доброжелательным тоном разговаривала с ней эта малознакомая девушка. Вот если бы Синтия была так великодушна!

Обе леди, сопровождаемые служанкой, вернулись в старый дом на Георг-сквер. Мисс Вильерс провела Вирджинию в библиотеку на втором этаже, где горел камин, а тяжелые драпри были раздвинуты.

— Прошу прощения, что не приглашаю вас в гостиную, мисс Кинтл. Но из всех комнат в доме эта — самая уютная. Видимо, леди Кастл-Стоун не жаловала библиотеку своего покойного мужа и не попыталась настолько заполнить ее пыльными безделушками и поучительными трактатами, что для людей там не осталось места.

Вирджиния невольно улыбнулась и расположилась в уютном кресле. Хозяйка уселась напротив, и обе девушки некоторое время приглядывались друг к другу в ожидании, пока служанка принесет поднос со всем необходимым для приятной беседы двух леди.

Наконец горничная поставила между креслами маленький столик на трех ножках и водрузила на него поднос с чайными приборами и ломтиками свежего кекса. Леди Анна сама разлила чай и протянула Вирджинии бледно-желтую чашку из добротного, но неэлегантного стаффордширского фарфора. Судя по всему, леди Кастл-Стоун не жаловала тонкий французский сервиз — обязательный атрибут каждого состоятельного дома.

— Благодарю вас.

Вирджиния отпила ароматного напитка, наслаждаясь приятным теплом. Леди Анна заговорила о книгах, хранящихся в библиотеке, и о романах, которые привезла с собой. Вирджиния ценила деликатность новой знакомой, не пытающейся удовлетворить свое любопытство, как это сделала бы любая из ее сестер и приятельниц, включая Маргарет.

Постепенно к Вирджинии вернулось душевное спокойствие, и это в немалой степени можно приписать влиянию леди Анны, столько в ней было мягкой надежности, доброты и терпения.

— Вчера вечером мой брат вдруг заговорил о том, чтобы встретить Рождество в Хемсли. Признаться, я удивлена, мы уже получили достаточно приглашений к нашим друзьям и родственникам, и я не понимаю, с чего Роберт вдруг переменил свое мнение, — по ходу беседы сообщила мисс Вильерс.

— Думаю, лучше будет, если вы уедете. В этом году Рождество в Хемсли может вообще не наступить.

Вирджиния не могла дальше молчать.

— Что вы хотите этим сказать? — удивилась леди Анна.

— Обычно в Хемсли на Рождество устраивается бал для всех добропорядочных горожан, но в этом году… — Вирджиния сделала паузу. — Словом, произошло одно событие, поставившее под угрозу проведение бала, и повинна во всем этом я…

— Если это именно то, что вас так огорчает, может быть, мы сумеем вместе что-нибудь придумать?

— Меня расстраивает не только это, но с моих необдуманных слов все и началось. Если вам угодно будет меня выслушать, я расскажу вам, мисс Вильерс, хотя, боюсь, мои подруги хотели сохранить репутацию Хемсли в ваших глазах и сговорились молчать о случившемся скандале.

— Я думаю, вам будет лучше, если вы облегчите душу, — проницательность леди Анны не уступала ее красоте.

— Вы правы, мисс Вильерс, я расскажу вам, и, может быть, ваше беспристрастное мнение укажет мне дальнейший путь…

— Вы преувеличиваете мою мудрость, — засмеялась леди Анна, — но я вас слушаю.

Вирджиния подробно, но без излишних эмоций рассказала новой подруге о случившемся в Хемсли со времени приезда ее и Маргарет. Она умолчала только о своем стремлении устроить судьбу Чарльза Бенкрофта и ссоре с Милли и Синтией — эти заботы касались только ее и не могли повлиять на жизнь других обитателей Хемсли.