Памела Робертс - Муки ревности

— Ой, миссис Грейнджер, по-моему, вы придумываете! Мы с вами знакомы почти два года, и я впервые слышу, что у вас есть сестра. Признавайтесь-ка, вы это только что сочинили?

— Да за кого вы меня принимаете, мисс Олли? — притворно возмутилась та. — Джемма старше меня на восемь лет и живет в Орегоне, на ферме. Конечно, мы с ней нечасто общаемся, но коль скоро уж она позвонила… — Миссис Грейнджер замолчала, не желая развивать тему.

Джемма Страйк действительно была старше и жила на ферме, но она и не думала звонить. Сестры не общались последние десять лет после того, как старшая обвинила, ныне покойного Боба Грейнджера в неподобающем интересе к своей особе. Эмма же — миссис Грейнджер — даже не подумала принять ее слова всерьез, а припомнила сестре несколько аналогичных случаев и заявила, что измышление подобных бредней — характерная черта, свойственная всем старым девам.

— Кстати, мисс Олли, надеюсь, вы не будете возражать, если я и Томми с собой возьму. Джемма очень просила привезти и его. Говорит, соскучилась по единственному племяннику.

Оливия молча, кивнула. Намерения миссис Грейнджер были настолько очевидными, что дальнейшие обсуждения казались излишними. Ей вдруг пришло в голову, что окружающие временами смотрели на нее с жалостью — на нее, известную художницу, вполне состоятельную женщину, дающую им работу. И все потому, что ей уже тридцать три, а она одна на всем белом свете.

Теперь уже не одна! Не одна! У меня есть Дуэйн! — мысленно воскликнула она и ощутила такое ликование, что даже голова закружилась.

— Конечно, миссис Грейнджер, — тихо ответила молодая женщина, подошла и обняла ее как старшую подругу. — И… спасибо вам… за все спасибо.

Та была так глубоко тронута искренним порывом Оливии, что ничего не сказала в ответ. Боялась голосом выдать свое волнение. Только про себя решила, что сделает все, что в ее силах, чтобы хозяйка не упустила этого красивого и вежливого молодого мужчину.

Они вместе выпили кофе. И вскоре уже Оливия вернулась к оставленному этюднику, прихватив с собой пару сочных яблок. Она работала как одержимая, уверенно накладывая на полотно крупные яркие мазки — такие же яркие и насыщенные, как и ее настроение.

А душа продолжала ликующе петь, наполненная воспоминаниями о прошедшем и нетерпеливым ожиданием будущего счастья. Сегодня вечером он позвонит ей, а завтра… завтра приедет, обнимет, вопьется в губы, подхватит на руки и отнесет в спальню…

Оливия слегка застонала, ясно представив себе предстоящую встречу. Господи, чего, оказывается, она была лишена все те годы, которые провела с Эндрю! Тепла, взаимного доверия, страсти… Даже обязанностей. Всего, что составляет смысл и цель человеческой жизни.

Вскоре она уже позабыла обо всем, с головой уйдя в работу, и в себя пришла только вечером, когда появились длинные тени и начали быстро сгущаться сумерки.

Скорее, скорее! Оливия засуетилась и принялась поспешно собираться. Что, если он уже звонил, а ее не было дома?

Ничего, позвонит еще раз, успокаивающе ответил голос рассудка. Он догадается, что ты работаешь. И оставит сообщение.

Но лихорадочное нетерпение одержало легкую победу над здравомыслием, и Оливия бегом бросилась вниз по склону холма, спеша вернуться, домой, к телефону — этой тонкой ниточке, соединяющей ее с любимым.

Она спешила не зря: аппарат уже подмигивал ей красной лампочкой.

— Олли, родная моя, ты даже не представляешь, как я соскучился, — раздался мягкий баритон Дуэйна. — Думаю весь день только о тебе. Позвоню еще. Целую.

Потом следующая запись:

— Олли, малышка моя ненаглядная. С нетерпением жду момента, когда смогу обнять тебя. Возвращайся поскорее, хочу услышать твой голос.

И еще одна:

— Любимая, должен срочно уехать по делу. Вернусь поздно, так что позвонить больше не смогу. Прости и не огорчайся. Спи спокойно, красавица моя.

Оливия села на палас и тихо заплакала. Ну вот, в результате ей не удастся поговорить с ним. И зачем только так увлеклась работой? И почему вчера отказалась поехать с ним? Могла бы сейчас лежать в его спальне на втором этаже, читать книгу, слушать музыку или смотреть телевизор и ждать его возвращения, как верная жена.

Подумав об этом, Оливия вытерла слезы и улыбнулась. Жена… Он просил ее стать его женой. В следующий раз она не будет сомневаться, колебаться или тянуть, а сразу же ответит «да». Господи, как же она счастлива!

Сняв трубку, Оливия набрала его домашний номер и наговорила на автоответчик кучу нежных и любовных пустяков. А потом удовлетворенно вздохнула и спокойно отправилась вниз ужинать, уверенная в любви Дуэйна, и счастливая как никогда.

День, проведенный на воздухе, явно пошел ей на пользу. Поев и приняв душ, она прилегла на кровать и сама не заметила, как уснула.

Разбудил ее звонок. Оливия открыла глаза и с изумлением обнаружила, что уже встало солнце.

— Слушаю.

— Олли, любимая!

— Дуэйн! — обрадовалась она и села на кровати. — Как я рада тебя слышать! Вчера так расстроилась, когда вернулась и узнала, что пропустила все твои звонки!

— Я тоже, милая. И если бы смог, то обязательно позвонил бы еще, но… Знаешь, иногда я начинаю ненавидеть свою работу. Адвоката ведь, как врача, могут вызвать в любой час дня и ночи. Ну ладно, все это неинтересно. Скажи лучше, что ты вчера поделывала?

— О, Дуэйн, у меня был чудесный день! — с энтузиазмом начала она. — С утра отправилась писать на натуру, потом вернулась на ланч и поболтала с миссис Грейнджер. Знаешь, ты ей очень понравился. Настолько, что когда она узнала, что ты приедешь на уик-энд, то развернула бурную деятельность. Я вечером заглянула в холодильник, а там чего только нет! И еще она сказала, что сегодня вечером едет навестить свою сестру и забирает с собой сына. Он работает на ранчо, помогает, где надо. Подозреваю, что она это придумала, чтобы нам не мешать. А потом… потом я вернулась обратно и трудилась до самого заката. Одна картина почти готова, начала другую. Приедешь сегодня — посмотришь…

Дуэйн смущенно кашлянул.

— Олли, малышка, я должен тебя огорчить. Дело в том, что… — Он приостановился, услышав какой-то странный звук. — Олли, что с тобой?

— Ничего, Дуэйн, — безжизненным, каким-то деревянным голосом отозвалась она. — Продолжай, пожалуйста. Ты хочешь сказать, что не приедешь.

— Олли, Олли, не надо, милая, не говори со мной таким тоном, прошу тебя! — взмолился он. — Я очень хочу увидеться с тобой, очень! Поверь. Но мне просто необходимо завтра встретиться с клиентом. Он возвращается в час дня, встреча займет часа полтора, максимум два, так что вечером я обязательно прилечу. Ты встретишь меня?